Скверна

Что же за чудище содержалось в этой клетке, если его магия все еще не рассеялась? Что за тряпье лежит на ее дне?

– Кто ты? – раздался едва слышный голосок.

Игнис замер. Тряпье шевельнулось, из него блеснули два глаза, затем проявилось худое девичье лицо в копне грязных волос.

– Я принц Лаписа, – нашелся Игнис. – Сын короля Тотуса Тотума. Ваш корабль напал на наш. Но нам удалось отбиться. А ты кто?

– Что у тебя в груди? – последовал другой вопрос.

– В груди? – Игнис прижал ладонь к груди, посмотрел на себя.

 – Сердце, я полагаю?

– Не только сердце, – был ответ. – А какое сегодня число?

– Середина лета, – ответил Игнис. – Самая середина.

– Много времени, – донеслось чуть слышно. – Прошло много времени. Месяц? Два месяца? Или меньше? Не помню… Есть хочу. Очень хочу есть…

– Надеюсь… – Игнис кашлянул. – Надеюсь, ты питаешься не человечиной?

– Нет, – в ее голосе как будто послышались слезы. – Я хочу молока… Боги, какое может быть молоко в море? Хочу слабого вина. Или просто воды.

Воды хочу. Пить. И есть. Все, что угодно. Хлеб, сыр, мясо, овощи. Все.

– Ты можешь снять эту магию? – махнул рукой Игнис, как будто попытался развеять охватившую его пелену.

– Уже нет, – призналась она. – Этот корабль придется сжечь. Я хочу есть. Там, на палубе, должен быть даку. Это человек с головой пса или гиены, не знаю. У него на поясе ключи от моей клетки. Открой ее, я не могу так больше. Я уже два месяца хожу под себя! Я уже два месяца ем отбросы и помои, которые льют на меня с палубы.

Так и было. Из отверстия в палубе на пленницу падал рассеянный свет.

– Что ты сделала с ними? – спросил Игнис. – Что это за магия? Ты лишила их разума?

– Нет, – она уже шептала. – Они все сделали сами. Я только пролила свою кровь и разрешила дереву слушать и впитывать. Корабль сам извлек из них их ненависть и их ужас и напитался им от киля до кончика мачты… Больше он не слышит меня. Теперь он стал страшнее, чем были они. Корабль лишил их разума. Он сам безумен. Его нужно сжечь…

Глава 3

Вермис

К середине лета Шуманза выгорела полностью, но запах мертвечины не стал слабее.

Отряд в сотню пригнанных из Иевуса иури прочесывал развалины и окрестности, выгребал останки несчастных и сбрасывал их в реку. Та сопротивлялась всеми силами; прибивала мертвых к берегам, накапливала горы гниющей плоти на отмелях, пока, наконец, не заполнила трупами русло севернее Шуманзы, близ древних развалин, и не разлилась болотом разложения и смерти.