Очертание тьмы

Или ты сам не заезжал на рынок в Сиуине и не подбирал себе снокский потник? Что касается третьего коня, только всадник высокого роста ладит так стремена. Значит, третий – ард, сеол или дорчи; кто еще отличается высоким ростом? Я ард и, признаюсь, не встречал ни одного снока, который хотя бы сровнялся со мной ростом. И я согласен, что на вороном в Граброк прибыл дорчи. Вот уж у кого поучиться скромности. Ничего лишнего в сбруе, зато каждый ремешок чуть шире обычного. И ни одной ненужной заклепки.

– Однако на сером жеребце тоже ничего лишнего не было, – сдвинул брови Клокс. – А стремена выставлены так же, как и на гнедых. И заклепки зачернены. Почему ардка и почему женщина?

– Кстати? – поднял брови и уставился на Юайса Дойтен.

– Потому что во всей Ардане есть только один такой конь, – ответил Юайс. – И он принадлежит женщине, которая смогла с ним сладить.

– И кто она? – спросил Клокс.

– Глума. Слышал о такой?

– Глума?.. – донесся изумленный шепот из-под капюшона Гаоты.

– Что-то витало, – прищурился Дойтен. – Кажется, в предгорьях Черной Гряды ее зовут безумной бабой?

– Ну, я тоже слышал, что один из усмирителей Священного Двора слегка безумен, – рассмеялся Юайс.

– Гнусный поклеп, – отмахнулся Дойтен. – Если так и говорят, то только про усмирителя из первой тройки.

– Не сомневаюсь, – кивнул Юайс. – Только про Дэта говорят, что он безумен не слегка.

– Он сам когда-то был черным егерем, – подал голос Клокс. – Это просто так не проходит!

– Пожалуй, – прищурился Юайс. – Правда, сам недугами не страдаю. Но знаю по именам многих охотников с этой стороны гор, не только Глуму. Хотя с Дэтом не сталкивался… И поверь мне, Клокс, егеря в Граброке не просто так.

– Значит, все-таки не бродяга? – крякнул судья. – Из егерей? Чего же не сказал раньше?

– Зачем? – пожал плечами Юайс. – К тому же это было давно.

– Давно? – фыркнул Дойтен. – Сколько тебе лет, наставник? Тридцать? Ну, тридцать пять? Что такое это твое «давно»?

– Десять лет прошло, – сказал Юайс. – Хотя я… наезжал к старым знакомым и позже.

– Поохотиться? – хохотнул Дойтен.