Пагуба

 – Есть над чем поломать голову. Ты, Луккай, теперь, выходит, вроде настоящего арува? Почти вельможа. Я слышал, что некоторым нищим такой вот ярлык помог превратиться в богатеев.

– Если кто-то из ловчих узнает, что я убил одного из них, этот ярлык позволит мне спокойно жить в Текане? – спросил Лук.

– В Текане спокойно не может жить даже иша, – рассмеялся Курант и положил меч на колени. – И клинок.

Старик медленно вытянул меч из ножен. Харас удивленно присвистнул. Лук задержал дыхание. Клинок был черным. Нет, он был гладким и блестел, отражал поднесенные к его плоскости пальцы старика, но вместе с тем оставался черным.

– Ничего не скажу, – озадаченно пробормотал Курант, отмерил четыре пальца от гарды, положил клинок на ребро ладони, удовлетворенно кивнул, затем взял клинок за острие, попытался его согнуть, отпустил, прислушался, покачал головой. – Ничего не скажу, – повторил с недоумением. – Всегда был уверен, что смогу по звуку определить, что за меч, сколько слоев, какой металл, но тут не скажу ничего.

– Одиннадцать полос, – заговорила Лала, которая встала за спиной Лука. – Середина очень мягкая. Лезвия твердые. Ни один кузнец не выковывал таких лезвий. И еще по четыре слоя с каждой стороны. Твердый – мягкий, твердый – мягкий. Но секрета состава не знаю. Отец, – она проглотила слезы, – сам ковал и учился, ковал и учился. И состав, и порядок, и форма – во всем заказчица его наставляла. Ни за что бы он не согласился следовать указаниям пусть и знатной, но женщины, но она хорошо заплатила.

– Ничего не бывает зря, – не согласился Курант, вдвинул меч в ножны и протянул его Луку. – Держи, но помни: ты за него не платил, значит, есть кто-то, кому ты должен.

– Какой-то женщине, – кивнул Лук. – Да, кажется, какой-то страшной женщине. Но не сиуну же? Что мы будем делать дальше?

Старик поднял незрячее лицо. Лала вздохнула и зашлепала пятками по палубе прочь. Харас поспешил за ней.

– Толк будет из девчонки, – заметил старик. И добавил: – А вот что будет дальше, я пока и сам не знаю. Приглядимся, прислушаемся, принюхаемся. Лошадок и повозку я продал за полцены, реквизит за небольшую плату тот кессарец, что с тобой бился, согласился забрать в Хурнай. На тот случай, если мы выпутаемся из этой беды и снова начнем выступать.

– А разве может быть по-другому? – удивился Лук.

– Может, – кивнул старик. – У нас достаточно денег, чтобы остепениться.