Легко (сборник)

Знаешь, что такое литературный эксперимент?

– Какой еще эксперимент?

– Скажи мне, что бы сделал твой Вовка, если бы на его «шестерке» кто-то спустил колесо?

– Убил бы, наверное.

– Вот видишь? А я еще жив.

– Ты спустил чье-то колесо?

– Результат налицо. Или на лице?

– Ты идиот. Ты законченный идиот!

– А ты сестра идиота. И, скорее всего, тоже идиотка, по крови.

Верка заплакала и обняла меня, стараясь не касаться обезображенного лица.

– Ну, если тебе так надо было спустить чье-то колесо, неужели ты не мог выбрать кого-то поменьше ростом? Ведь он мог тебя убить!

– Мог, но не убил.

– Ты вышел, я на кухне. Вдруг слышу грохот. И дверь хлопнула. Я бегу, а ты на полу лежишь и не дышишь. И котлета у тебя изо рта выпала, я думала, ты язык откусил себе. Я как закричу, тут соседка прибежала, стала в милицию звонить, в скорую…

Зазвонил телефон.

– Алло! – сказал я, поморщившись и перекладывая трубку из левой руки в правую.

– Милиция. Районное отделение. От вас звонили? По поводу нападения?

– Не было никакого нападения.

– То есть, как это не было? Мы наряд выслали. Что там у вас происходит?

– У нас все замечательно. Приезжайте, чаю попьем, – сказал я и положил трубку.

Раздался звонок в дверь. Верка освободилась от моих рук и пошла в коридор.

– Аккуратнее там, – попросил я. – Посмотри сначала в глазок.

Это была «скорая».  Удивительная оперативность иногда случается у этой службы.

10

Врачиха оказалась сухопарой женщиной лет сорока с трезвыми глазами и закаленным характером. Она ощупала железными пальцами мою голову, подергала за язык, посмотрела зрачки и строго спросила:

– Упал?

– Как вы угадали? – поразился я.

Женщина вздохнула и зачем-то посмотрела костяшки тыльной стороны ладони Верки.

– Даже и не думайте, доктор, – посоветовал я ей. – Если бы меня сестричка ударила, мне бы и реанимация теперь не помогла.

– Может быть, так оно было бы и к лучшему, – отозвалась врачиха.

– Доктор так говорить не должен, – обиделся я. – Где ваше милосердие?

– Милосердие при мне. И слов моих оно не касается, – сказала врачиха. – Не тяните время. Что писать будем?

– Хорошо, – согласился я. – Только травма производственная. Писатель я.