Мишенью может стать каждый

Было пасмурно и сыро, моросил нудный осенний дождь, и людей на улице практически не было.

Ахмед вышел из машины и, заметив идущую через двор пожилую женщину в старом пальто и пуховом платке, стараясь перекричать залаявшего пса, прокричал:

– Здравствуйте!

Женщина, кивнув, подошла к калитке и присмотрелась. Молодой черноусый красавец явно нерусской внешности, не по погоде в светлом плащике и лаковых туфлях вызвал у нее не столько интерес, сколько настороженность.

– Ну, здравствуй, коль не шутишь. – проговорила она из-за калитки.

– Здравствуйте, – еще раз повторил Ахмед и добавил: – Вы не знаете, где здесь живут Мисюткины?

– Да тут полдеревни Мисюткиных. Вам какие нужны? – настороженно ответила женщина.

– Мне нужна Нина Григорьевна Мисюткина.

– А, Нинка. – вздохнула женщина. – Так ее нет, летом померла. А вам она зачем?

– Дело в том, что она должна была за могилой ухаживать. Ее мои люди просили. И деньги ей заплатили.

– А. деньги. Ну, деньги Нинка, ясное дело, пропила.

– А могила.

– Чья могила? Нинкина, что ль? Где кладбище, там и могила.

– Нет, не Нины, а та, за которой она должна была ухаживать.

– Да, мил-человек, хоть говоришь по-нашему, ничего не разобрать. – покачала женщина головой, прислушиваясь. – А ты сам-то откуда будешь?

– Я из Франции, из Парижа.

– Вот я и вижу, что ты неместный, нерусский, а говоришь как по писаному. У нас уже и в телевизоре никто так не разговаривает. Где ж это ты так научился?

– У меня мать, приемная мать, русской была, – объяснил Ахмед.

– А. Ну тогда ясно, – кивнула женщина. – Тогда ясно, почему ты так по-русски говорить научился.

– Простите, так я хотел насчет могилы узнать.

– Нинкиной, что ль? – опять проговорила женщина. – Так за Нинкину могилу ты не волнуйся. Я за ней присмотрю.

– Нет, мне говорили, что Нина Григорьевна Мисюткина должна была за могилой моей приемной матери ухаживать. – начал Ахмед.

– Подожди, никак в толк не возьму, – перебила его женщина. – Ты же говорил, что из Франции приехал.

– Да нет, она здесь только похоронена. Она так просила. Вы, может быть, слышали, знаете, где ее могила. Мою мать звали Екатерина Дашкова, – проговорил Ахмед, с надеждой глядя на женщину.

– Ах, Дашкова! – вдруг воскликнула женщина. – Ну да, Дашкова! У нас раньше вон там, на горе, имение стояло этих самых Дашковых. А после революции, когда помещиков-то изгнали, его по кирпичику местные разобрали.