Десятая вечность

Поверь, я побывал не в одной стране, объехал по работе половину страны и никогда не думал, что в восьми кубиках пространства, ограниченного толстым брезентом и прогретого печкой, можно получить такое удовольствие. Словно заново родился. Спасибо тебе за все, ну и давай по пивасу.

– Грешно отказываться, да и не надейся, – начал я потихоньку сползать с лежанки.

Выпили по кружечке, запивая копченого кижуча.

– Серега, не поверишь, выхожу из баньки, глянул влево, и, как на картинке, молча метрах в сорока прошли пять гусаков, – поделился Андрей взволновавшим его событием.

– И если бы у тебя был ствол, ты бы по правде стал стрелять? – с иронией спросил я напарника.

– Конечно бы стал, – ответил Андрей.

– Теперь ты понял, что здесь передвижение должно быть с оружием. Никто не знает, когда и откуда могут появиться гуси, – сказал я напарнику.

– Яснее не бывает, – лаконично согласился он.

– Ну а теперь продолжаем программу выходного дня. После банного раунда начинаем борьбу на уничтожение с настоявшейся окрошкой, – предложил я Геннадьичу.

– Предполагаю что будет очень вкусно. Не надейся, даже не подумаю отказываться. «Казань» штурмовать будем? – с пониманием согласился напарник.

– Штурм легкий, нелетальный. Будем растягивать удовольствие. Короче, я пошел за окрошкой, ну и предмет штурма захвачу. – И с этими словами вышел из домика.

Вернувшись, увидел, что напарник сноровисто нарезал хлебушка, открыл баночку оливок. На столе в готовности замерли чистые тарелки.

Казан с окрошкой устроился на столе, бутылка «Казани», была передана Андрею для нанесения первой раны на пробке. Разводяга[3 - Разводяга – местное название половника для разлива первых блюд.] объемом в пол-литра перемешала содержимое, и в итоге тарелки наполнились желанным содержимым. На белой поверхности окрошки перемещались зеленые вкрапления лука, петрушки и огурца, бело-красные кусочки редиса, желтоватые кусочки картофеля, яичные белки и желтки. Важно перемещались кусочки колбас и карбоната.

– Андрюха, раз ты отвернул голову пузырю, придется разливать тебе. Руку менять Коран не дозволяет. Наливай, однако. А то окрошка замерзнет, – предложил я Андрею.

Ждать долго не пришлось, наши наполненные стопарики замерли в ожидании.

Он поднял стопарик, и я понял, что он хочет сказать тост. Я превратился в ожидание.

– Сергей, я хочу выпить за тебя. Спасибо тебе за все.