Десятая вечность

Продолжаем пассивное браконьерство, собранным будет только мой ствол, и если все же кто-то нападет с воздуха, будем отбиваться. Маленький выходной мы честно заработали. Возражения и предложения есть? – предложил я план действий на день.

– Предложение одно, – быстрее начать выполнять намеченное, – согласился со мной Андрей.

С таким бодрым настроем принялись выполнять намеченное. Вышли на улицу, взяли по мешку с чучелами, я забросил ствол на плечо, и мы двинулись на озеро. Впервые двинулись прямым путем, минуя снежник и не на лыжах.

Принесли мешки, уложили их в крепко стоящий в готовности к встрече с гусями скрадок. Андрей отошел немного от укрытия и что-то начал с интересом рассматривать на льду.

– Сергей, а могут на лед этого озера садиться гуси? Тут вроде бы следы их на льду есть? – спросил он, показывая на место, где он их увидел.

Я подошел к нему и действительно увидел на льду многочисленные гусиные следы, оставленные грязными гусиными лапами. Следов было довольно много, кое-где был виден помет и несколько перышек.

– Здесь ночью отдыхала гусиная стая. Ясно одно, что лапы из них мыли не все, – пошутил я.

– Не соблюдают режим с гигиеной, – поддержал меня напарник.

– Ничего, в любом случае кому-то из них перышки почистим, ногти подпилим и посмотрим, насколько они жирны изнутри, – недобро пошутил я. – А сейчас пошли-ка к домику. У нас законный выходной.

Вернулись к домику и стимулированные возможностью попасть в баню принялись за дело.

Для приведения бани в состояние предварительной готовности ушло не более получаса.

– Ну что, затапливаем? – в нетерпении спросил напарник.

– А стоит ли торопиться? Согласись, гораздо лучше сразу же после бани предаться бескомпромиссной борьбе с окрошкой? – задал я вопрос Андрею.

– Верно, – лаконично согласился он.

– Баня при полной закладке печи готова часа через полтора, столько же примерно уйдет на то, чтобы приготовить все для окрошки и залить ее квасом. Ну и настояться ей нужно хотя бы пару часов. Поэтому будешь старшим по бане и часа через два затопишь её. И вот тогда будет нам счастье.