Полог театра Богов

Из сурового оно становилось романтическим, саркастическим и безмятежно спокойным. Трудно было понять, какие скрытые мысли блуждали в голове этого человека. Но главным достоинством его лица были глаза, Они светились незаурядным умом, пытливостью и проницательностью. Казалось, что освободившись от надзора хозяина, раб обрел нечто большее, чем свободу. Правда, очарование это длилось не долго. Резкий окрик хозяина снова на мгновение вернул лицу униженный выражение. Голос хозяина прозвучал недовольно и высокомерно:

– Ты, что не понимаешь, как надо укрывать меня от солнца? У меня уже воск начинает плавиться на церах! Я что, напрасно пишу свои сочинения?

Раб пригнулся и заглянул под сооруженный из полотна навес и передвинул его так, как требовал хозяин.

Именно этот окрик привлек внимание Бога Диониса, который возлежал на одном из апоклинтров[11 - Апоклинтр – кушетка, мебель для застолья (от слова «апоклино» – «разгибаю спину») была приспособлена для полулежачей позы]. Дионис приподнялся на локте и пригляделся через окно декораций просцениума на происходящее в амфитеатре и насмешливо проговорил:

– Твой наконец-то приперся.

Смотри-ка. Прилежный, он у тебя. Уже что-то пишет. Аполлон порывисто сел и тоже выглянул в амфитеатр. Он попытался встать. Дионис проворно удержал его, схватив Аполлона за локоть, и усадил обратно на апоклинтр. При этом он скорчил удивленную физиономию:

– Куда, ты златокудрый? Чего подскочил?

Дионис помахал своим киликом[12 - Килик – неглубокая круглая чаша с широким устьем, на ножке, с двумя горизонтальными ручками по бокамдля вина] из стороны в сторону и посмотрел на Аполлона пьяным взглядом:

– Не порти симпосию[13 - Симпосия – застолье у древних греков], Аполлон.

Ну, я тебя прошу. Так хорошо сидим. Давай лучше еще выпьем моего вина. Я специально для тебя приберег лучшее.

Аполлон сидя покорно согнул спину и понуро скрестил руки на коленях:

– Надо посмотреть, как у него все получается.

Дионис весело мотнул головой и хлопнул ладонью Аполлона по руке:

– Брось.

Не дело Богов нянчиться со смертными.

Дионис, не снимая ладонь с запястья Аполлона, пошарил глазами вокруг себя, и весело пробурчал:

– Во… нашлась,

Он поманил пальцем свободной руки одну из вакханок беседовавших невдалеке:

– Иди-ка сюда красавица,

Та с готовностью и метнулась к Дионису и встала перед ним на колени. Собачья преданность и радость светились в ее глазах, которыми она взирала на Диониса.