Корни тайны

Видя, что Станислав собирается задать следующий вопрос, Юлия Валерьевна и его предвосхитила:

– И еще он предложил мне оформить завещание на сына на все принадлежащее мне имущество. Он прямо говорит, что хочет, чтобы все имущество оставалось моим потомкам.

– А у него самого дети есть?

– Нет.

– Юлия Валерьевна, ситуация мне понятна. Чем я могу Вам помочь?

– Рома – единственный наследник Геннадия, все его наследственные права нужно защитить. И раз уж так получилось, я хочу получить свою супружескую долю.

– Как сын перенес смерть отца?

– Очень тяжело, – с этими словами грусть Коминой моментально дополнилась нескрываемым беспокойством. – Я боюсь, что у него началась депрессия: он весь поник, ничем не интересуется, смотрит перед собой. Он был очень привязан к отцу. Я даже боюсь, как бы чего не сделал с собой.

– А как у Романа отношения с Виталием Павловичем?

– Сдержанные. Но он уважает мой выбор, а Виталий не лезет к нему в душу и не рисует из себя отца – он понимает, что отца Роме он заменить все равно не может.

Станислав смотрел на свои скупые записи на листе бумаги и думал, как – с какой стороны взяться за это дело. Ему хотелось помочь Юлии Валерьевне, но ее ситуация была очень запущенной. Наконец, Станислав сказал:

– Юлия Валерьевна, я помогу Вам, но мне нужно разобраться, с какого конца начинать. Но начинать надо. И поскольку речь идет о Вашем уже взрослом сыне, мне нужно встретиться с вами обоими.

Видно было, что Юлию Валерьевну не обрадовала такая перспектива – так как она считала вполне достаточным общения с нею – но она смиряется с ее необходимостью.

– Да, понимаю.

– Тогда давайте договоримся о встрече на понедельник.

Когда они обговорили время встречи, они вышли из переговорной. Виталий Павлович сразу поднялся с дивана в другом конце холла, где сидел все это время, и, быстро подойдя к Юлии Валерьевне, заботливо обнял ее. Только рядом с ним она выглядела спокойной и умиротворённой.

После прошедшей встречи и еще одной, полуофициальной, встречи иных точно намеченных дел у Станислава не было, и он сразу стал размышлять над делом Коминых.

То, что он предложил матери и сыну приехать на встречу вместе, было абсолютно верно – поскольку сын был совершеннолетним, его мнение нужно было узнать, тем более, что была очевидной необходимость подавать два иска – от матери и от сына. Но интуитивно он почувствовал, что между матерью и сыном отношения непросты.