Корни тайны

А Плиний в своих письмах много пишет о делах, которые вел, и о других адвокатах.

– Ну, интересно, наверное.

– Да! – загорелся Сергей возможностью рассказать про любимые темы. – Но еще у него есть сведения по генеалогии! Ты про императора Марка Аврелия слышал?

– Ну, слышал… – неуверенно сказал Станислав.

– Это философ известный.

– А, ну, да, – согласился Станислав.

– Ну так вот он был правнуком известного адвоката Домиция Афра! Ну, как правнуком – точнее, праправнуком по усыновлению: этот адвокат, Домиций Афр, усыновил двух братьев, они стали Домицием Луканом и Домицием Туллом, у Домиция Лукана родилась дочь Домиция Луцилла Старшая, у нее родилась дочь Домиция Луцилла Младшая – и она стала матерью Марка Аврелия.

Станислав явно растерялся из-за обилия родственных связей, да еще с римскими именами.

– Все, – шутливо запротестовал он, уже совершенно потерявший нить идущего мимо него повествования, – хватит! Я уже совсем запутался в этих твоих римлянах!

Сергей, высокий и нескладный, что виднелось даже за столом, и сейчас полностью находящийся в облаках римской истории, подрастерялся, и потом начал даже сердиться, но Станислав так по-доброму улыбался, что сердиться на него Сергей не мог – как, впрочем, не мог сердиться на него за всю их 25- летнюю дружбу.

И так как их адвокатская практика никак не пересекалась, дальше они беседовали о семейных делах.

На следующий день Комины ещё раз вдвоем приезжали на встречу со Станиславом, привезли доверенности и подписали предварительные соглашения с ними обоими об оказании юридической помощи.

Из коллег он привлек к совместной работе двух молодых адвокатов, специализирующихся на ведении гражданских дел – Петра Игоревича Михайлова и Викторию Матвееву. В тот же день он провел с ними первое совещание, определив перечень документов, которые нужно подготовить, и пул адвокатских запросов, которые необходимо направить.

На следующий день Петр, постучав, зашел в кабинет Белогорова.

– Станислав Владимирович, разрешите доложить! – по-офицерски четко произнес он.

Станиславу как сыну офицера, самому едва не ставшему по воле отца кадровым военным (точнее – военным юристом), всегда нравился (хотя он и не показывал этого явно) своей четкостью и краткостью военный стиль – и в словах, и в действиях.