Узник комнаты страха

– В нашу комнату, – кивнул Зубов своим парням в сторону правого коридора, – там с Маратом поговорим. Я сейчас догоню.

Шмилкин и Столовой не без удовольствия поспешили в указанном направлении, сам же Влад направился к троице.

– Влад! Ты никак опять приперся по мою душу? – нагло усмехнувшись, спросила Катя.

– Для тебя, Катерина, я Владислав Игоревич. И попрошу, уже в который раз, между прочим, обращаться ко мне на «вы», – строго сказал Зубров. – Когда ты это запомнишь?

– Как, разве не в первый? – хмыкнула Катя.

– Ну, при родителях ты, помнится, такого себе не позволяла. Может, тебе помочь держать память в порядке?

– Ну, точнее, я помню, но только при родителях. А тут, Влад, это не вяжется с обстановкой. И я ничего такого – мы просто сидим, отдыхаем. Это, кстати, Люся, моя двоюродная сестра.

– Здрасьте! – кивнула Люся и растянула губы в неискренней улыбке.

– Здравствуйте, Люся, – Зубров взял ее руку со стола и мягко пожал.

– Не пересекались как-то… – лениво, без всякого намерения продолжать с ним разговор, промямлила девушка.

– Все когда-то происходит впервые, – вставила Катя.

– Ну, вот, пересеклись, – завершил общение Влад и протянул руку для пожатия Альмиру. – Марат тут? Мы в ВиАйПи. Пусть подойдет. Есть разговор, и ты, кстати, присоединяйся. Серьезный разговор. Думаю, вы еще ничего не знаете.

– Я не так сказала, дедушка, – поморщилась Катя и даже показала ему язык, чтобы подчеркнуть свое нежелание повиноваться.

– Что за фигня, начальник? – насторожился парень, выпрямляя спину.

– Готовьтесь к проблемам. Жду в «випе».

Альмир еще не успел осознать все только что сказанное эфэсбэшником, а гость уже решительно зашагал к барной стойке.

Влад сделал заказ на напитки и направился к своим парням.

Альмир оставался на месте еще полминуты. Что говорили девушки, он уже не слышал, потому что мысли его путались, но вскакивать по первому слову этого надоедливого «околозаконника», как звали Зуброва охранники всех кафе, принадлежавших Марату, он не хотел. Он его, конечно, побаивался и не доверял ему, но признаваться в этом не хотел даже самому себе, а тем более – не хотел показывать такое перед девушками.