Дети отцов

– А можете сказать конкретнее? Нам нужно знать, чтобы понять, как отстаивать вашу позицию.

Шишманова удивило слово «позиция», поэтому Виктор, видя это, уточнил:

– Ваши интересы.

– В строгости воспитываю. Все делать с моего разрешения. За нарушения – наказание.

– Наказания – телесные? – в голосе Виктора тоже стало меньше доброжелательности и больше сухого металла.

– Да. Ремнем по заднице. Когда подрастут, буду за нарушения по-настоящему бить. Чтоб не нарушали.

Владимир явно не видел ничего запретного в таком воспитании (хотя своего Владислава он и не бил – впрочем, иногда хотелось всыпать ему, ну да ладно).

– Меня так мой отец воспитывал, и я вырос нормальным мужиком. И своих сыновей нормальными мужиками выращу.

Такой махровый консерватизм все сильнее напрягал Виктора:

– Но такие телесные наказания как система судом будут восприняты неодобрительно.

– Это было в моей семье и будет в моей семье, – настойчиво сказал Шишманов, почти готовый стукнуть кулаком по столу.

– Если ваша жена заявит о таких методах, иск об определении места жительства детей с вами можно даже не заявлять – суд откажет и оставит детей с мамой, и даже порядок вашего общения с ними установит ограниченный.

– Мне нужно, чтобы сыновья остались со мной. Не допущу, чтобы они получали бабье воспитание.

Голос Шишманова звучал все жестче.

– Но телесные наказания неприемлемы! – Виктор тоже ожесточался.

Владимир, видя это, положил руку на руку младшего брата и проговорил примирительно:

– Виктор Всеволодович, ну, система воспитания такая. Давайте дослушаем Михаила Петровича и поймем, как мы можем помочь ему.

И, обращаясь к Шишманову, предложил:

– А с имуществом что?

– Есть две компании – «Видин» и «Тырново». «Видин» – это компания моего отца, я ее унаследовал. «Тырново» создавал я. «Видин» должна остаться мне.

– Какие-то документы у вас есть с собой? – спросил Владимир.

– Да. Есть.

Шишманов передал пакет документов. Братья стали просматривать их. Виктор нашел постановление о привлечении к административной ответственности за побои в отношении сына. Его терпению наступил предел.

Владимир, увидев это, взял документ и прокомментировал, обращаясь к Шишманову:

– Это дело прошлое.