Дети отцов

– Как лично вы думаете, что сейчас изменилось – почему дяди Ирины Федоровны именно сейчас воспряли, да еще и все вместе?

Ватацис поднял брови, показывая свое удивление:

– Не знаю точно. Почему сейчас – понятно. Очевидно, что Федора Максимовича они боялись, и при его жизни не рыпались. А Иру они не боятся и не любят, считают ее выскочкой. Меня больше удивляет то, что они объединились – они вообще-то между собой не особо дружны. А тут рррраз – и выступили с иском все вместе. Что-то их объединило.

Иван Васильевич задумался, и потом добавил:

– Нравом тесть был крут, конечно, это Ира от него унаследовала, она вообще во всех смыслах папина дочка. Она настояла, чтобы наш сын носил имя и фамилию деда по матери – он Федор Ласкарин, а не Ватацис, мне пришлось согласиться.

В рассказе мужа Ирины Федоровны прозвучало глубоко скрытое и тщательно скрываемое огорчение. Виктор смог его почувствовать лишь благодаря своей профессиональной проницательности.

Ватацис продолжал:

– Она и кулаком по столу быстро научилась стучать, как ее отец делал, и говорить резко – у нее даже интонация такая же, как у него.

Он помолчал, и добавил:

– Я говорил об этом Ире, но меня она не слышит.

На следующий день Владимир среди прочих дел сказал брату:

– Слушай, мне корреспондент звонил, хочет с нами обоими интервью провести. Что думаешь?

– А о чем нам рассказывать? – усомнился Виктор.

– Скучный ты, – сказал старший брат, изображая зевоту. – О нас надо рассказывать, мы – два брата-адвоката.

– А, – понял Виктор, – поэтому он и звонил тебе, чтобы что-то скандальное послушать?

– Ну да! – оживился Владимир, не замечая усмешку брата. – Давай расскажем, как мы с тобой раньше ссорились и ругались при каждой встрече, а потом помирились.

– Слушай, – явно засомневался Виктор, – ну это такое личное, думаю, не стоит это публично рассказывать.

– Но надо же рассказать, как это произошло! Все знали, что мы с тобой на ножах, это же все обсуждалось каждый раз.

– Ну да, – с грустью вспомнив, согласился Виктор.

– Ну так и нужно все прояснить! А то адвокатское сообщество заинтриговано.

Последнюю фразу Владимир произнес с нарочито загадочным видом.