Хроники Ландвика. Тёмные времена

– При всём нашем уважение, вы были приглашены сюда не за тем, чтобы рассказывать нам, о том, что было ведомо и без вас, отец Торже! Люди, одно упоминание о которых, отбивает аппетит и заставляет маленьких детей плакать, трижды допрашивали гнусную ведьму, и не казнили её лишь потому, что об этом просили вы! Вас называют первым, среди вернейших почитателей Гекатты, а вместо того чтобы заняться делом, вы большую часть дня расхаживаете по моим погребам, откупоривая винные бочки?

Отец Торже, с достоинством выслушавший все обвинения князя, сокрушенно вздохнул.

– Некоторые вещи не стоит воспринимать буквально, Великий князь. В ваших замечательных погребах, я почерпнул больше, нежели могли поведать мне ваши слуги, а ведь…

Ту женщину, если на то будет твоя воля, ты казнишь завтра утром. Сегодня она мне интересна, и после ужина я бы хотел задать ей пару вопросов.

Князь Ардан фыркнул и покосился на своего оружейника, которому по долгу службы, нередко приходилось разговаривать самых несговорчивых заключенных.

– Есть ли в этом смысл? Я начинаю считать, что мы попросту транжирим время, которого у нас и так нет.– Раздражённо парировал король Тюдор, постукивающий по столу, костяшками пальцев.

– Простите, Ваше Величество, но должно быть речи такого скучного старика как я, ввели вас в заблуждение, ибо приехав сюда, я не терял даром, не одной минуты. Все действия, производимые мной, вели к тому, чтобы простейшим путём определить состав вещества, добавленного в вино, и понять каким образом постороннему человеку удалось это осуществить.

– Мне говорили, вы просили вино, которым было отравлена моя дочь, зачем оно вам? – нахмурился князь Ардан.

– У меня свои методы классификации ядов, -уклончиво ответил отец Торже, слегка смутившись.

– Отравить одного их моих конюхов? – от внимательного княжеского взора, не ускользнул факт, что при упоминание о умершем утром мальчишке, лицо отца Торже, слегка сморщилось.

– Я мог бы испробовать его на себе, так я обычно и поступаю, но как уже было замечено ранее, в этом непростом деле, время играет главенствующую роль.

Отец Торже, укрывший собственные мысли за скромной, раболепной улыбкой, сложил руки в священном жесте, хаитских сивушей.