Хроники Ландвика. Тёмные времена

Древние легенды, рунами высеченные на каменных скрижалях повествовали о дне, когда их древний, но не забытый бог, протрубит в свой громогласный рог, чтобы созвать своих детей на последнюю битву. Битву, в которой им были уготованы благодатные земли, отнятые у них несколько сотен лет назад.

И только одно лишь это могло объединить разрозненные, разобщившиеся племена, разбросанные в самых отдалённых и темных горных ущельях. Немалого труда стоило Абуидиафату разыскать их всех и убедить присоединиться к великому сходу, рассказав о черной молнии расколовшей горную гряду, предсмертный стон которой и был долгожданным знаком рога их божественного отца.

Племени «Снежного Барса» выпала великая честь подготовить плацдарм для неминуемого объединения, разбить лагерь в пределах пика Дамтура и начать заготовку провизии и оружия для десятков тысяч воинов, откликнувшихся на призыв.

И люди начали прибывать. Они спускались с гор, словно дикие звери, выманенные из берлоги запахом свежей крови.

Но Абаллох чувствовал, что сегодняшний визит вождя, баловавшего вниманием лишь верховного шамана связан с чем- то совершенно иным. С чем-то, о чём не торопился начинать разговор, даже не отличавшийся особой учтивостью император Абудиафат. Но всё – же он произнёс.

Голос его был глухим и скрипучим, напоминая скрипенье ветра, царапавшего шершавые тела гор.

– Я не расслышал твоего приветствия Абаллох, или воздух низин вскружил тебе голову, затуманив глаза, или ты утратил уважение к своему императору?

– Прошу прошения, мой господин, но я уже приветствовал вас сегодня, когда вы с верховным шаманом обращались с речью к новоприбывшим.

Абудиафат несколько секунд задумчиво всматривался в лицо своего преданного слуги, после чего на его лице появилась рассеянная улыбка.

– Наверное, тебе известно, что один день войны своей насыщенностью с лихвой заменяет долгие годы мира.

– Неужто война уже началась?

– Она никогда не заканчивалась. Мы лишь брали небольшую паузу, чтобы женоподобные воины равнин окончательно обрюзгли от своей сытой, никчемной жизни. Наша звезда уже взошла, разве ты не видел, насколько яркой она была минувшей ночью?

Абаллох практически не спавший всю последнюю неделю лишь молча кивнул.