Рокофрения

За мир, дружбу, жвачку, цветочки в волосах носит, фенечки плетёт, песни про облачка пишет, с гитарой вечно ходит.

–  Понятно..

В силу возраста, а было мне тогда около шестнадцати, я четко делил неформалов на своих и чужих. Да, в нашей необъятной всегда было полно «не таких как все», но единого неформального движения не было. Металлисты грызлись с панками, растаманы и хиппи сторонились металлистов и панков, все они дружно ненавидели ска и эмо. В любому случае, тогда у меня не было выбора, да и почему бы не познакомится еще одной творческой снежинкой.

Снежинка обитала либо в городских скверах, либо на крышах, на одной из которых я его и нашел.

–  Слышал, ты музыкантов ищешь?

–  Ну да, почему бы не поиграть вместе. Я про тебя слышал, ты весь такой металлюга, в черной коже, с цепями. Думаю из нас получится интересный симбиоз. У меня есть один знакомый чувачок, я вас познакомлю, может он захочет с нами. – Целым монологом ответил мне высокий кудрявый парень, одетый в клетчатую рубашку поверх майки и в рваных джинсах.

Он развлекал окружающих его девчонок лёгким треньканьем своей акустики, и протяжными монологами о жизни и судьбе, время от времени откидывая свисающие над глазами средней длины волосы. В каждый из этих моментов девчонки начинали млеть. Мне он сразу не понравился. Однако чувачок, про которого он рассказал, мне наоборот очень даже понравился. Он пришел через полчаса после меня, с ямайским барабаном подмышкой и пальмой дредов на голове. И вместе с этим ромашкой они начали наигрывать что-то невразумительное, но при этом манящее и цепляющее.

Этого растамана все ласково звали Марли, хотя его настоящее имя я никогда не узнаю.

–  Василий, давай соберемся у меня, попробуем что-нибудь сыграть.

Меня покоробило от слов этого одуванчика, ведь я еще не успел ему сказать про то, как меня бесит обращение ко мне полным именем. Я сквозь зубы прошипел:

–  Да, давай.

Так уж вышло, что первая репетиция в доме ромашки оказалась и последней, так как его мать была немножко долбанутой в плане чистоты и тишины.

И как только она вошла в свой родной дом, где намеревалась отдохнуть после тяжелого рабочего дня, с кружечкой вина и телеканалом для домохозяек, она охерела. Дом ходил ходуном, хрустальная посуда звенела в такт барабану, гитарный перегруз, вырывавшийся из усилителя, подаренного мне на день рождения, вот-вот бы вынес окна, завывания ромашки были похожи на крики трахающихся гиен.