Даунтаун

Ты оправдана и скоро выйдешь на свободу.

«Бравада сменилась легким недоумением… По-моему, она предвидела такой вариант…»

– Вы сейчас конечно же шутите, док?

– Вовсе нет. Вот справка о твоем освобождении, – Коррелл сунул ей под нос бумажку, разумеется, фальшивку. – Ты не виновна в тех убийствах.

– Но как же… Я убила тех парней с автоматами, и вы это прекрасно знаете!..

– Это все сошло за самооборону. Повторяю тебе, ты невиновна. Сейчас с тебя снимут рубашку, выдадут одежду, и ты можешь идти.

«Недоумение в глазах сменилось разочарованием… Видимо, убивать ей действительно нравится, и теперь она досадует, что не получится сбежать, как раньше хотелось, перерезав глотку охране и Корреллу в придачу… Похоже, система действительно работает…»

– Но есть один нюанс: с тобой пойдет этот парень, Джейк, и первое время будет присматривать за тобой, чтобы убедиться, что ты действительно не станешь никого убивать.

«Глаза хищно сузились… Должно быть, понимает, что это все неспроста… Либо попытается сбежать из-под надзора, либо будет прикидываться серой мышкой, что для нее явно непросто… В любом случае, с ней надо держать ухо востро…» – я писал с такой скоростью, что удивительно, как стержень ручки до сих пор не сломался.

Наконец мы покидаем камеру Аманды и двигаемся дальше.

– Ну, что думаешь? – спросил меня Коррелл даже как-то по приятельски – видно, начал проявлять ко мне уважение.

Я лишь пожал плечами и раскрыл вторую папку.

Кироко Харуда, 16 лет, национальность – японка.

Рост 165, вес 42. Волосы черные, глаза, естественно, карие. Средь бела дня устроила стрельбу из пистолета 45-го калибра в торговом центре «Евразия», погибли четверо человек, включая двух маленьких детей. После этого пыталась застрелиться, но кончились патроны в обойме. Депрессивна, замкнута, склонна к суициду, первое время даже отказывалась принимать пищу. Истинные причины ее поведения так и не установлены. Вынесен смертельный приговор в связи с невозможностью излечения…

Теперь через одностороннее стекло я видел точно такую же камеру, как и первая, только в углу ее, уткнувшись лицом в согнутые колени, сидела черноволосая девочка.

Снова писк электронного замка, шипение двери, и мы внутри. Кироко Харуда не подняла головы при нашем появлении.

– Здравствуй, Ки, – произнес док со всей теплотой и лаской, на какую, по-видимому, был способен. – Я пришел сообщить тебе, что ты скоро выйдешь на свободу.

Девушка наконец вскинула на нас взгляд.