Исчезнувший

– Спрашивайте, хотя я ничего добавить нового не смогу. И вряд ли чем-либо помогу, – категорично заявил Михаил Зяблов.

Я покосился на Присяжнюка. Старшина стоял в стороне и нервно покуривал сигарету. Теперь вся власть перешла ко мне, мне и решать.

– Когда вы видели в последний раз Павла Якубу? – задал я первый вопрос.

Раздумывал Михаил недолго.

– Может на той недели, а может еще позже. Не помню. Да и зачем мне оно надо, наблюдать за ним что ли?

– Но как же так. Вас здесь совсем мало – всего несколько семей, а друг о друге ничего не знаете.

– А чего мне за ним присматривать да дружбу водить? У него своя жизнь, у меня своя, – коротко ответил Миша Зяблов и я понял, что это одно из его главных критериев в жизни.

Скупо жили люди. Каждый под своим панцирем. Высунут голову, посмотрят по сторонам и снова под панцирь.

– Что и никогда с ним не переговаривались? Ну, там совместные перекуры, вместе возвращались или собирались на работу.

Зяблов снова стал потирать свою щетинистую щеку, и я понял, что это одна из его привычек, чтобы взять паузу, перед тем как ответить. Я пристально посмотрел в его глаза и понял, что сейчас у него есть, что мне сказать.

– Я как-то по этому делу, – и Зяблов рукой провел по подбородку, – попробовал с ним выпить. Пригласил. Говорю: «Что же ты мил человек, стороной нас обходишь. Может, пропустишь со мной рюмаху.

– И что он?

– Вы на охоту когда-нибудь ходили? – вдруг неожиданно для меня спросил Зяблов.

Мне пришлось соврать, и я кивнул молча.

– Зверя загнанного видели? Вот так глаза в глаза? – настойчиво спрашивал Михаил.

Вот тут мне врать уже не имело смысла.

– Вот так в глаза в глаза – нет, – признался я.

– А я видел. И скажу вам как на духу – этот Якуба – почище всякого зверя. Зыркнул так, что я мигом протрезвел, и больше ничего мне не захотелось – ни знакомство заводить, ни хороводы под Новый год кружить, ничего, – сказал Зяблов как отрезал.

– Напугал вас?

– Нас не испугаешь, начальник. Всякого повидали, но таких людей лучше уж обходить стороной. Поверь мне, – и Зяблов приложил крепкую ладонь к своему сердцу.

Что-то мне подсказывало, что он говорит правду. Зяблов мужик «битый» и словами попусту просто так не разбрасывается. Кое-что я в людях понимал.