Исчезнувший

Георгия Присяжнюка я заметил у газетного киоска. Шел быстрым шагом, как всегда сутулясь, выделяясь среди среды прохожих из-за своего роста. Эдакий Гулливер среди лилипутов. Ростом он был за два метра и когда ты остаешься с ним один на один, то я чувствовал себя немного неуверенно. Возможно все дело не только в разнице роста.

Заметив меня, он выбросил недокуренную сигарету в урну и решительно подошел ко мне, протянув руку. Рукопожатие его было крепким, настоящим мужским. Моя ладонь так и растворилась в его могучей клешне.

Глаза красные, взгляд бегающий, настороженный. Понимал всю сложившуюся ситуацию, которая лично мне казалось нелепой и вполне решаемой.

– Здравствуй, Георгий.

– День добрый, товарищ капитан, – прокуренным басом ответил старшина, при этом как-то странно дернув плечами, чего я раньше за ним не замечал.

– Жора, давай сразу перейдем на «ты» и без всех этих… – махнул я рукой, решив поскорее закончить с этой пустяшной как для меня формальности.

Я любил, когда люди общались просто, не соблюдая какую-то между ними дистанцию.

 Присяжнюк лишь молчаливо кивнул, соглашаясь с моим предложением.

– Нам в какую сторону? Веди, участковый, – улыбнулся я старшине, коснувшись при этом к рукаву Присяжнюка, дав знак чтобы он не переживал так сильно. Когда человек спокоен, тогда и беседа вяжется, это одно из моих правил в общении с людьми. А вот когда человек напряжен, взволнован или напуган, тогда что-нибудь ясного и связного он тебе не скажет. Проверено опытом.

– Давай рассказывай что там и как? Только все по порядку, – я едва поспевал за широкими шагами старшины.

Хоть беги рядом с ним.

Присяжнюк сжав кулак и прокашлявшись в него начал свой рассказ:

– Ну, значит, пришел я в дом, на квартиру этого Якубы. Стучал, звонил. Мне никто не ответил. Вышла старушка соседка. Говорит, что его уже не видела несколько дней. Я спросил ее: «Как мне можно найти ее соседа?», но та лишь развела руками. «Я с ним редко общаюсь и ничего о нем не знаю. Живет и живет.

Мне не мешает», – и весь сказ. Я по квартирам прошелся, конечно. Там их всего пять семей живет, но ответ все тот же: «не знаю», «ничего не видел», – как – будто сговорились все. Где работает, чем занимается – никто ничего вразумительного не сообщил.

– Подожди, Жора. Как это пять? Насколько я понял дом многоквартирный? Чего же жильцов так мало? Куда они все подевались? – зародился у меня первый признак живого интереса, который никак не относился к моей цели.