Исчезнувший

Мария стала гладить ее руку и приговаривать, подымаясь при этом со своего места.

– Правильно, Дарья, правильно. Я, пожалуй, пойду. Сорванцы, небось, заждались меня. Пойду их лечить соседка. До завтра, – совсем тихо на прощание произнесла Мария и ушла, аккуратно закрыв за собой дверь.

Когда через несколько минут в дом вошел Грыгор, Дарья совсем по-другому посмотрела на него. Но он ничего не заметил…даже тонкую скупую слезу на ее лице.

Июль 1966 года. ГДР.

Он подошел к окну и устремил свой взгляд на раскинувшийся сад.

Сейчас, в начале июля, сад в своей непревзойденной красоте, конечно же, уступал красоте весеннего сада, по его мнению, когда все оживало, благоухало, заполняя все пространство неповторимым ароматом, а от палитры красок все рябило перед глазами. Нежные бутоны едва зарождаемых плодов начинали жить своей особенной, вегетативной жизнью. Еще с самого раннего детства Людвиг любил наблюдать за этими невероятными перевоплощениями в дивном, сказочном, как тогда ему казалось саду. Он словно находился внутри этой волшебной открытой сказки, в которой он занимал одно из ведущих мест. Аромат деревьев, тихое пение птиц будоражило его воображение. К чему бы он ни прикасался – все оживало, говорило с ним только на понятном для него языке. Листья шептали и пели свою мелодию, которую охотно подхватывали птицы и несли мотив вверх, в безоблачную даль, переплетаясь с симфонией весеннего неба. Любовь к природе и всему окружающему ему привила его мать, которая всегда оберегала его: преданно и беззаветно, только с присущей ей манерой, подать все правильно и тонко, пытаясь достучаться до юношеского сердца, начинающегося оттаивать от пережитых трудных военных годов, когда они остались одни со своими бедами и страхами. Скрип паркета прервал его мысли и Людвиг повернулся на приближающиеся звуки. В распахнутые двери въехала коляска. Это была его мать. Несмотря на свое физическое состояние, выглядела она как настоящая аристократка, словно пришедшая из прошлых веков – важная, гордая и всегда с торжественным взглядом на лице. Недуг не сломал ее, а лишь закалил. Людвиг знал, каких усилий она приложила, чтобы выглядеть так безупречно. Но зная ее характер, иного от нее он и не ожидал. Сегодня она была в своем любимом летнем платье, с длинными рукавами, ей же и сшитом (она всегда одевала его, когда Людвиг приезжал к ней), с гордо поднятой головой, с взглядом настоящей аристократки.