Визиты: Осенние визиты. Спектр. Кредо

– Чушь.

Визитер удивленно смотрел на него.

– Так ты не можешь ощутить других людей? Что они делают, о чем думают? Даже свою бывшую жену, которую до сих пор любишь?

– Нет.

Молча налив кофе, Визитер снова сел напротив. Взглянул на Ярослава – не то с иронией, не то с жалостью.

– Эй, мужик… А как же ты книжки пишешь?

– Я вру.

3

Неужели именно так он выглядит? Аркадий Львович со смешанным чувством жалости и брезгливости смотрел на старика в кресле. Не то чтобы дряхлый, без малейшего намека на лысину.

Зато одутловатый, с нездоровым серым лицом и перевитыми синими шнурами вен запястьями. Слегка полуоткрытый рот, сточенные серые зубы. Профессор. Академик. До сих пор известный и уважаемый в узких кругах.

– Порой мне кажется, что в ларце Пандоры хранилось и зеркало, – сказал старик. – Люди не должны знать свой облик, это жестоко в большинстве случаев.

– Это похуже зеркала, – прошептал Аркадий Львович.

– Да, да, – согласно закивал старик. – А чего ты ждал от семидесятилетнего онкологического больного?

Слово прозвучало, убийственно-равнодушное, и сердце болезненно сжалось.

– Я полагаю, что имею право на откровенность и некоторый цинизм, – продолжал старик. – В конце концов, я ничуть не в лучшем положении. Понимаешь?

– Кто ты?

– Твое отражение. – Старик выбрался из кресла, подошел к нему. – Аркаша, полагаю, мы не станем обсуждать версию, что я – лишь галлюцинация? В связи с полной ее бесплодностью.

Аркадий Львович кивнул.

– Прекрасно, – оживился старик.

 – Идею с нашедшимся на старости лет сумасшедшим братом-близнецом оставим для дешевых комедий. Перейдем к делу?

Он снова послушно кивнул.

– Ты помнишь, как перестал верить в Бога?

– Сила такого масштаба не может быть бездеятельной, – кашлянув, произнес Аркадий Львович. – То, что она не проявляется реальными фактами, – показатель ее отсутствия.

– А в законы природы ты веришь?

Доктор философии Зальцман слегка улыбнулся:

– Не в таком проявлении.

– Прежним первооткрывателям данного закона не удалось о нем поведать.

– Хорошо. Говори.

– Человеческое общество не является простой суммой индивидуумов. Оно обладает некоторой… э… силой. И определенной свободой воли.

– Достаточной, чтобы создать копию старого грустного еврея?

– Например. И не только его.

Аркадий Львович картинно обернулся.

– Не здесь. К счастью, остальные не здесь.

– А какова цель такого божественного акта?

– Выбор.