Визиты: Осенние визиты. Спектр. Кредо

И он сотворил из нее колосса через какую-то сотню с небольшим лет и стер в прах того Посланника, что пошел против Власти, и над сгоревшей рейхсканцелярией взвилось его красное знамя, но он просто не успел, чуть-чуть не успел, он переоценил себя, свое исковерканное тело, и колосс шагал еще почти сорок лет, но уже не было той веры, той любви, что он умел дарить своим рабам, и Империя рассыпалась в прах…

…И вновь поднимать ее из руин – ибо нет в этом мире иной страны, что так любила бы его, любила, сама того не понимая, не коммунизм и не капитализм, не своего и не инородца, а просто Власть, хлесткую, как хозяйская плетка, и ласковую, как улыбка вождя…

Новая линия? Седьмой?

Кто?

Чей миг настал, чей день выпестован судьбой, кто ходит во мраке, неразличимый для них – вечных соперников и игроков, знающих лишь свою сторону истины, готовых принести ее в мир, скрученный прежними победами в узел противоречий и ненависти?

Машина сбавила ход, заворачивая на боковую дорогу, куда более ровную и ухоженную, чем трасса…

И свинцовый град ударил в ветровое стекло.

3

«Кедр» был почти неощутим в руках. Поразительно слабая отдача – и прекрасная кучность боя. Длинная очередь размолола стекло, и Илья увидел, как дергается, словно пытаясь выпрыгнуть навстречу пулям, водитель.

«Мерседес» вильнул, на мгновение разогнался, видно, умирающий водитель в агонии надавил на педаль. Потом мотор смолк, и машина мягко съехала на обочину.

Илья лежал, вглядываясь в салон – пустой, те, кто выжил, нагнулись.

Он выждал минуту, вторую. По трассе пронеслась машина, не сбавляя хода, хотя водитель не мог не видеть уткнувшийся капотом в дерево «мерс».

Илья чуть-чуть приподнялся. Щелкнул выстрел, пуля пропела над головой, срезая остатки листвы. На щеку Ильи, вновь прильнувшего к земле, опустился мягкий влажный лист.

Проклятие.

Карамазов повел стволом, выпустил по машине длинную очередь. Зашипели пробитые баллоны, лопнули оставшиеся стекла. Но ни звука. Ни малейшей паники, заметной для него, никто не выпрыгивал из пробитого «мерседеса», не бежал к трассе, чтобы стать мишенью…

Проклятие. Илья первый раз пожалел о том, что у него нет гранат.

– Визирь, не шевелитесь, – прошептал Фархад.