Веер (сборник)

Немногословный мальчик Петя стаскивал в кучу тела. Очень легко стаскивал, будто под черной тканью скрывались надувные куклы, а не мертвая плоть.

– Они не похожи на обычных людей. Раны сразу зажили, и такая силища…

– Это моя территория, – сказала Роза, будто это все объясняло. – И здесь я устанавливаю кое-какие правила. К сожалению, воевать – не моя прерогатива.

– Роза Давидовна! – не выдержал Котя. – Мы и в самом деле ничего не понимаем. Кто вы? И что за мир вокруг?

– Давайте поговорим, – дружелюбно кивнула Роза.

 – Вон в том шкафчике – коньяк, сигары. Хотя тут несколько неубрано… Идемте! А коньячок с сигарами прихватите, да.

– Не курю, – буркнул Котя, но в шкаф полез. Достал и сигары из деревянной шкатулки, и плоскую фляжку коньяка, и три изящных серебряных стаканчика.

Вслед за старухой мы прошли через залу, где Клавдия с ведром и ворохом тряпок оттирала с ковра темные пятна, поднялись по лестнице на второй этаж. От небольшого холла расходились в две стороны коридорчики. Но Роза кивнула в сторону диванчика и пары кресел у окна.

– Тут подождем, пока приберутся. Может, все-таки по сигаре? Уверены? А я, с вашего позволения… простите, что так вульгарно…

Она откусила кончик толстой коричневой сигары. На журнальном столике перед диванчиком имелись пепельница и коробок спичек. Головка сигары отправилась в пепельницу, от длинной спички Роза ловко закурила.

Странное это зрелище – женщина с полноценной «короной». Сразу вызывает возмущение у мужчин… Фрейд бы по этому поводу нашел, что сказать.

Я сел рядом и огляделся. Комнатушка походила на холл маленькой гостиницы. На стенах лампы – газовые. Холодный камин с аккуратно уложенными дровами.

– Это гостиница, – сказала Роза. – Постоялый двор. Отель. Как угодно называйте.

Я молча кивнул.

– Я родилась в одна тысяча восемьсот шестьдесят седьмом году, – торжественно произнесла Роза и с вызовом посмотрела на нас. – Не имею обыкновения скрывать свой возраст.

– Хорошо сохранились, – сказал Котя.

Он не стал садиться, стоял у окна. – Да вы рассказывайте. Мы теперь во все поверим.

Поколебавшись, я взял стеклянную фляжку. Армянский «Праздничный». Судя по этикетке – выпущенный еще в СССР. Я налил три стаканчика, хотя Роза и покачала головой.

– С молодости работала по гостиничному делу, – сказала Роза. – Когда-то в отцовской гостинице, в Самаре… потом уехала в Питер. Все и не перечислить. Революцию встретила в «Европейской» помощником управляющего.