Участковый

 – И мне скажи!

– Хорошо, – послушно ответил Евгений, аккуратно положил трубку на край стола, направился было к шкафу, но вернулся, снова прижал трубку к уху, несколько секунд вслушивался в возбужденное сопение Аесарона и наконец спросил: – А это так важно?

Вместо ответа он примерно минуту слушал отборные бурятские ругательства. Когда отдельные слова начали повторяться, он все же решил поискать в шкафу нужные данные.

Аесарон звонил еще трижды – уточнял, сверялся и негодовал. Евгения удивляло, что могло помешать руководителю Дневного Дозора трех сопредельных областей прислать или привезти с собой какую-нибудь ведьмочку из областного архива, которая собаку съела на бланках, отчетах, сметах, формулярах и прочих бюрократических штучках.

Вот, например, Танюша мгновенно привела документы Евгения в порядок и соответствие, теперь ему никакая инспекция не страшна. И, кстати сказать, ни разу не связалась с Дневным Дозором, чтобы что-то там уточнить и сверить. Почему же Аесарон копается в бумагах лично? Что он ищет?

– Жень, я дурею! – уныло признался глава Темных, позвонив в очередной раз.

 – Разгоню, на хрен, этих, наберу других. А?

– Что теперь? – усталым голосом поинтересовался Угорь, который уже собирался потихоньку выдвигаться на улицы города. Днем ему поспать не удалось, теперь снова придется патрулировать, стимулируя себя специальными заклинаниями.

– Остыган Сулемхай. Он действительно покинул район?

– А кто это? – озадачился Евгений.

– Кетский шаман.

– Его так зовут? – перепугался дозорный, поняв, о ком идет речь.

 – Минуту!

Он добежал до шкафа, нашел нужную папку, вернулся к телефону.

– Мне он представился Флегонтом Бочкиным. Соврал?

– Остыган Сулемхай – это по-кетски, – терпеливо объяснил Темный. – Суломайский[7 - Суломай – поселок на реке Подкаменная Тунгуска. Слово «Суломай» (по-кетски «Сулемхай») означает «красная гора».] остяк. Если дословно, то «Дикий с Красной горы». А по паспорту – да, Бочкин. Раз, как ты говоришь, он тебе представился, значит, побывал здесь.

Куда он уехал?

«Похоже, о «Всаднике в красном» он пока не знает!» – сообразил Евгений, тщательно пряча свои мысли от того, кто ждал ответа на другом конце телефонного провода.

– Без понятия! – совершенно искренне пожал плечами оперативник. – Он даже не регистрировался. Знаю только, что очень спешил на самолет. Но до трапа я его не провожал.

– Значит, мог улететь, а мог и остаться… – задумчиво пробормотал Аесарон. – Ладно, разберемся.