Участковый

Но тогда, после войны, Денисов свыкаться ни с чем не собирался, он сделал выбор в пользу своей любви, в пользу счастья и благополучия своей супруги – обычной женщины. Он четверть века жил вместе с ней, растил дочь вместе с ней и вместе с ней старился. Намеренно. Осознанно. Иначе у них не было бы возможности быть вместе. С ума рехнуться, как выражаются в деревне…

– Страшного-то ничего не произошло, – меж тем рассуждал вслух Денисов. – Тут ведь и впрямь – и так плохо, и так нехорошо. То ли жена с дитем страдать будут, то ли подруга молодая.

– Так-то оно так… – еще разок оглянувшись на фотографии, вздохнул Угорь.

– Смущает ее щедрость, – продолжал участковый. – Право на воздействие четвертой степени? Да с чего бы вдруг? Должна в энтом быть какая-то хитрость, но какая – понять я не могу.

– Вот и я тоже, – рассеянно крутя в руках пустую чашку, сказал Угорь.

Денисов помолчал, размышляя. Потом сказал:

– Мое мнение вот какое, Евгений Юрьич. Дело не в инженере энтом или семье его. Дело в том, что Темные зачем-то тебе решили право на магию дать. На сильную магию, четвертого уровня! Как энто можно во зло обратить – не знаю. Но советую… кажный раз, когда тебе захочется правом своим воспользоваться и магию применить, – трижды подумай! Не в энтом ли их замысел состоял?

Лицо Угря пошло красными пятнами.

– Я так и думал, если честно. Ночь не спал, все головоломку эту решал… и до того же самого додумался. Потому что иначе никакого смысла в ее поступке нет, а не бывает такой ведьмы, чтобы без умысла подарки делала!

– Даже обычных женщин таких не бывает, – усмехнулся Денисов.

– А я вот что сделаю, – резко сказал Угорь. – Ход конем… то, чего они не ждут. Держите, Федор Кузьмич!

Он открыл портфель, достал картонную папку и протянул участковому.

– Тут это самое разрешение на магию. Оно без имени, захотите – можете сами использовать.

– Ты энто брось… – начал было Денисов, но Угорь уже отступил на шаг, заложил руки за спину и энергично замотал головой:

– Нет, Федор Кузьмич, это вы бросьте! И я чувствую, и вы понимаете, что Темные мне какую-то ловушку подстроили. Какую – понять мы не можем, а вот не вступить в нее – в нашей силе.