Шестой Дозор

И понятно, что построенный Великой Щит должен выдержать удар двух обычных, ранговых Иных.

Но это был удар такой силы, что на мгновение мне показалось, что Щит лопнет.

Дверной проем по правую руку от меня даже не загорелся, он просто рассыпался в пепел, и часть стены развалилась в прах, и по полу прошла глубокая черная борозда – будто ручеек лавы протек. Ноги стало припекать сквозь подошвы ботинок.

По левую руку от Светланы стена с тонким печальным звоном стала раскалываться на куски.

Дозорные медленно опустили руки. Кажется, они не ожидали, что мы останемся живы. Да что они, я уж и сам этого не ожидал!

– Я думаю, – негромко сказала Светлана, – что в целях безопасности мне придется убить одного из вас. А уж о том, что здесь произошло, расскажет второй. Единственное, что вы можете сделать, чтобы уцелеть, – немедленно сдаться.

Это была хорошая, правильная речь. Тем более совершенно искренняя, я чувствовал, что Светлане хочется кого-нибудь сейчас убить. На месте этих неправильных дозорных я бы сдался.

Светлый и Темный дозорные переглянулись.

И я понял – нет, они не сдадутся. Кажется, несмотря на их удивление нашей стойкостью, они вовсе не напуганы. Они не считают, что выложились на всю катушку. Они готовы продолжать.

Где же Гесер?!

Я ударил сразу по обоим.

В дозорных прошла серия мелких заклинаний, основное достоинство которых было в их разнообразии. Классика боевой магии – файербол, старое как мир Тройное Лезвие – хоть дрова поколоть, хоть человека; «белое копье» – поток тепловой энергии и Опиум – даром что «Морфей» не сработал, и «терка», которую я держал в силу нестандартности. Атаки бытовой магией обычно не ждут, а после того как «терка» пройдется по коже, врагу обычно не до волшебства.

Расчет у меня был простой – набор разноплановых атак перегрузит защиту дозорных, они должны будут отвлечься, это даст нам время на нормальную атаку. Мало кто из Иных, не принадлежащих к Высшему уровню, способен атаковать каскадом из четырех-пяти заклинаний одновременно. И отбить такую атаку тоже нелегко…

Я ожидал чего угодно.