Три дня Индиго

Опять же, у обычного человека шансов тут никаких. Но парень тоже был Слугой, судя по тому, как ловко он выворачивался из Наськиного захвата. К тому же ей не хватало массы. Куколка была как ежик из анекдота – сильная, но легкая. Всё, что она могла, – это словно клещ цепляться за парня и колотить его. Тот, в свою очередь, удерживал Наську свободной рукой на максимальном удалении и время от времени, подлавливая момент, бил куколкой по стальной опоре моста. Сколько там она весила – килограммов тридцать? Слуге этот вес явно был нипочем.

К сожалению, он держался слишком близко к Наське, чтобы стрелять в него.

Поэтому я всадил седьмую пулю в спину курильщика. Сигареты вредят здоровью.

Пробежав мимо каменеющего и хрипящего тела, я нацелился парню в костюме в живот. Тот попытался заслониться Наськой, но сейчас это было затруднительно, куколка, игнорируя удары, выворачивалась в сторону.

Так что я приставил пистолет к животу «клерка» и сказал:

– Отпусти.

Секунду тот колебался, потом отпустил Наську.

– Пистолет тоже, – сказал я.

Он явно размышлял, и поводов для обдумывания у него было ровно два.

– Не успеешь, – сообщил я. – А стрелял я семь раз.

Парень разжал руку, пистолет упал, Наська отцепилась, по-кошачьи ловко рухнула на тротуар, схватила пистолет и отступила на несколько шагов. Судя по тому, как щелкнул не то взводимый курок, не то предохранитель, стрелять она умела.

– Не надо, – сказал парень, глядя на меня.

– Ты зачем обижал мою сестренку, скотина? – спросил я.

Мне очень хотелось выстрелить. Но делать этого было нельзя.

– Мы хотели поговорить, – сказал парень. – Только поговорить. Пистолет – чтобы напугать.

– Давай я проверю, – с ненавистью сказала Наська.

– Не надо, – ответил парень. – Мне будет больно, но я не умру.

– Это хорошо, что больно, – сказала Наська и выстрелила.

Вот я не рискнул стрелять, когда она была так близко к противнику!

Пистолет негромко чпокнул – глушитель там, что ли? Макаров бил куда громче.

– Не надо, – повторил парень. – Мы не враги. Это недоразумение.

– И что, попросишь отпустить? – спросил я.

– Попрошу, – он облизнул губы. – Ты убил двоих наших. Мы не знали, что у тебя есть петрификационные патроны. Это наша вина, мы лишь хотели поговорить.