Школьный Надзор

Мать – преподаватель музыкального училища. Она же и привела дочь в полицию, когда дома начало регулярно появляться все то, чего на ее зарплату купить было нельзя. Естественно, заверения дочери, что «оно все само», и слушать не подумала.

– Буду. – Анна посмотрела на Федора исподлобья.

– Вот и славно. Как ты это делаешь? Сотовый, например?

– Я рисую. Вообще-то я не умею на самом деле. Лампу гашу, зажигаю свечки и краски размазываю.

– Жалко, что ты ничего не принесла с собой.

– Ну, я же не знала!

– Ладно.

– Я это зову «малярия».

– Ага. Вы думаете, это бредит «малярия»? – Федор улыбнулся. – Это было, было в Одессе…

– Приду в четыре, сказала Мария. Восемь. Девять. Десять, – отозвалась Анна.

– Знаешь Владим Владимыча? – Федор не удержался и еще раз мельком взглянул в анкетные данные. Все правильно, тринадцать лет.

– Только двухтомник, – не моргнув глазом ответила Анна. – Красный такой…

– Чудеса!

Если совсем честно, то для Федора это были чудеса большие, чем квартира, заваленная добытыми из воздуха предметами, и девочка, сама себя обучившая творить волшебство.

– Ты рисуешь то, что потом появляется?

– Нет. Я же говорю – «малярия». Рисую, что в голову взбредет. Просто цветные пятна. Иногда там какие-то схемы приходят дурацкие… А потом что-то появляется. Я даже не думаю про это, даже и не хочу иногда, а потом смотрю – оно уже есть.

– И все?

– И все! Ведь уже проверяли: ничего из того, что у меня нашли, нету в розыске.

– Нарушала. – Реплика у Федора вышла не резкой, а округлой. – Закон.

– Ну какой, какой закон? – Анна вытянулась в струнку. Фигурка у нее была худосочная, так что сравнение оказалось самым подходящим.

– Ломоносова, Михаила Васильевича. И Лавуазье, Антуана Лорана. Они его независимо открыли.

– А что, за это судят? – спросила Анна не то с удивлением, не то с вызовом.

В чем заключается закон Ломоносова-Лавуазье, она не знала. Так же, как не знала, что даже на современном уровне человеческая физика отнюдь не считает его стопроцентно верным. А вот… хм, скажем так, физике нечеловеческой ограничения этого закона были известны давным-давно.

– Нет еще, – сказал Федор. – Но, как видишь, уже интересуются.

– Я такого не знаю… – подтвердила Анна умозаключения Федора.

– А незнание, дорогая, не освобождает от ответственности.