Самоволка

Камуфляжные мужики достали бутылку водки и по очереди отхлебывали из горла, не предлагая Степану. Впрочем, он бы и сам не стал.

Хотелось поскорей увидеть брата и задать ему наболевшие вопросы. Степан осознавал, что участвует в чем-то опасном, не вполне законном, да еще и в чужой стране… ему это совсем не нравилось. Хотя бы понять, что происходит, – уже было бы легче.

Грузовик с полчаса неторопливо выбирался из лабиринта улочек, а затем началась немилосердная тряска. На ухабах гремели ящики и подпрыгивали тюки. Водитель, похоже, не жалел ни машину, ни пассажиров с их грузом.

В замкнутом пространстве пропало чувство времени и расстояния, Степану уже казалось, что этот грохот и тряска будут вечными. А еще в животе лежал более чем обильный ужин, которому тоже было несладко в трясучке.

Один из попутчиков окинул Степана внимательным взглядом и вдруг протянул бутылку.

– Хлебни, погрейся.

– Спасибо, я пока не замерз, – отозвался Степан. – Не знаете, долго еще нам так трястись?

Собеседник безмятежно улыбнулся.

– Не думай о трудностях пути, думай о цели.

– Что, простите?

– Вспомни предков. Когда-то здесь проходил Великий шелковый путь. Почти тринадцать тысяч километров, и никаких тебе машин, никаких асфальтовых дорог. И люди шли, у них была цель.

– И что? – осторожно поинтересовался Степан.

– Теперь здесь тоже проходит Великий путь, и снова Самарканд в нем – ключевая точка. Все повторяется.

– Ну да… – пробормотал Степан.

«Либо доморощенный философ, либо уже пьяный», – подумал он про себя.

И снова бесконечная тряска, гул двигателя, грохот ящиков. Стало закладывать уши – Степан понял, что машина идет по горной дороге. Вдруг она остановилась.

Степан поднялся и выглянул в крошечное окошко под потолком.

Действительно, горы. Скосив глаза, он увидел, что на дороге стоит всадник на невысоком лохматом жеребце, с автоматом Калашникова за спиной. Сейчас всадник о чем-то говорил с водителем.

– Не суетись, уже почти приехали, – сказал Степану недавний собеседник.

Это было правдой. Еще минут пятнадцать машина тряслась по дороге и потом остановилась окончательно.

* * *

Грохнула дверь, в фургон заглянул Амир.

– Живы-здоровы? – дежурно поинтересовался он. – Разгружайтесь.

Степан первый выпрыгнул из фургона. На улице бледнело утро, но после нескольких часов в темноте оно ослепило.

Машина стояла в широком дворе перед помпезным трехэтажным домом, похожим на игрушечный дворец. Двор окружал высоченный забор.