Порог

– Но я могла. Я уронила хомут…

– Какой хомут? – Криди повел мордой из стороны в сторону. Заглянул в волновод. Потом картинно показал на прозрачный мешок с мусором и воскликнул: – Эй, человеческая женщина! Вот твой крепеж.

– Но ведь это ты…

– Что я? – Криди уставился на нее янтарными узкими глазами. – Ты пришла подготовить волновод к продувке, и, как я вижу, он готов. Я даже был настолько придирчив, что забрался в него и прополз насквозь. Я ведь славлюсь своей недоверчивостью. Давай наряд, я подпишу.

– Криди… – Анге смотрела ему в глаза.

Криди возмущенно заурчал:

– Вы странные, странные существа. Вы наказываете друг друга за ошибки, которые были исправлены и не имели последствий. Наш вид так не поступает. Если нет последствий, то нет и ошибки.

– Но ты рисковал.

– Я все равно хотел проверить волновод. – Криди протянул переднюю лапу, положил ей на плечо. – Ты хороший техник.

Анге кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Ты же завтра проголосуешь за меня? – небрежно поинтересовался Криди.

Анге на миг остолбенела, потом невольно рассмеялась:

– Никогда я вас не пойму, кисы… Да, проголосую.

– Что понимать-то? – Криди усмехнулся, стегнув по палубе хвостом. – Вы стайные. Мы одиночки.

– Вам проще.

На миг глаза Криди вдруг расширились, взгляд стал жестче.

– Нет, человеческая женщина. Не скажи.

* * *

Теодор Сквад был удивительно собранным и целеустремленным для своего возраста. В шестнадцать лет даже кадеты астроколледжа в большей степени дети, чем астронавты.

Теодор свою жизнь четко распланировал еще с шести лет – и не отклонялся от планов ни на шаг. Минимальным возрастом, в котором кадет теоретически мог рассчитывать на участие в межзвездной экспедиции, было шестнадцать лет. Разумеется, в случае прекрасной физической формы, блистательной учебы и совершенно недетской организованности.

Шестилетний Тедди, единственный родной сын преуспевающей триадной семьи техасских фермеров, сидел в домике на дереве и сосредоточенно смотрел в книжку. Был жаркий безветренный день. Домик у Тедди был фиговый, то, что в России называют «из соплей и палок»; единственными, кого домик выдерживал, были Тедди и его пятилетняя сестренка, но зато он построил его сам, не позволив отцам вбить хотя бы один гвоздь.