Печать Сумрака

Про Иных, про Свет и Тьму, про Договор, про Дозоры. На середине рассказа в кабинет неслышно проскользнул Костя. Мага он не перебивал, сосредоточенно разглядывал царапину на руке, которая затягивалась на глазах.

– Вот так все непросто, Леша, – закончил Максим Максимович. – Ты прости, что комкаю, не оратор я. Вот был бы главный, он бы все обстоятельно разложил, да только он сейчас в Москве, как назло. А с тобой что приключилось? – Маг повернулся к Косте, и тот немедленно живописал нашу драку у подъезда в таких тонах, что, несмотря на легкий нокдаун от свалившейся на голову информации, я не удержался от улыбки.

Максим Максимович на веселый рассказ не повелся.

– Любите вы это дело, – неодобрительно посмотрел он на Костю. – Этому сунул, того заломал…

– А чего с ними делать? – удивился опер. – Это ж Темные. Били, бьем и будем бить. Тем более они первыми полезли. Алексей – неинициированный Иной. Сто раз было говорено: кто первый нашел, того и тапки.

Максим Максимович вздохнул.

– Да не с тем они полезли, чтобы Лешу инициировать.

Костя фыркнул.

– Собаке собачья смерть. Мы-то тут при чем?

– Ни при чем. Только развоплотили ее в квартале от Лешиного дома.

– Подумаешь.

– …И незадолго до смерти она пыталась выпить у Алексея кровь.

– Чего? – вытаращил глаза Костя.

– Так что Темные вовсе не инициировать Лешу хотели.

– Да ла-адно. – Костя посмотрел на меня с восхищением. – Ты что, правда ее того?

– Алексей ничего не помнит, – ответил за меня маг. – И я всерьез сомневаюсь, что убийство – его рук дело.

– Да даже если его, – фыркнул перевертыш, – что они предъявят? Он же Иной, пусть даже неинициированный! Напасть на такого – преступление, вампирша сама срок с пола подняла. Это если у нее была лицензия, что тоже большой вопрос.

Маг вновь вздохнул.

– Теперь это не важно.

– Ну, знаете! – возмутился Костя. – Про убийство они ничего не сказали. Накинулись, как черти, что мне было делать? И вообще, если своих бросать, какие мы, к дьяволу, Светлые?!

Ответить маг не успел. Телефон засвиристел противной трелью.

Максим Максимович снял трубку. Долго слушал невидимого собеседника, что-то ответил, нахмурился, перебросился еще парой фраз.