Осенние визиты

Просто обморочный холод в груди. Веру в то, что твой дом – твоя крепость, ломает лишь милицейский обыск или ограбление.

Нынешние воры оголодали до того, что первым делом очищают холодильник?

Он потянулся к тумбочке, открыл ящик, мимолетно удивившись, что руки не дрожат. На кухне явственно скрипнула табуретка. Ярослава словно обдало холодной водой. Он нашарил под полиэтиленовым пакетом с документами «умарекс», вытянул из бумажного плена. Тяжесть пистолета, как ни странно, не успокоила. Это лишь в его книгах герои, взяв оружие, становились уверенными и бесстрашными.

– Из газовика в квартире стрелять глупо, – донеслось из кухни. Удивительно неприятный голос… словно знакомый, но нарочито искаженный. – Сам потравишься.

Ярослав встал. Им владело безумное желание одеться и лишь потом шагнуть через порог.

– Цивилизация придумала одежду, чтобы успешнее истреблять себя. Иллюзия защищенности, верно? Но мы драться не будем.

Кто бы там ни был, он словно читал его мысли. И в этом было какое-то призрачное утешение, начисто исключающее банальных грабителей.

Ярослав вышел в коридор, по-прежнему сжимая пистолет в руках.

На выдвинутом к двери кухни табурете сидел мужчина. Молодой, черноволосый, плотный, в наброшенном на голое тело халате. Очень знакомый. Иронически улыбающийся, разглядывающий Ярослава с покровительственным любопытством старшего брата.

– Только не стреляй, – сказал он без всякого страха.

Ярослав быстро оглянулся. За спиной никого не было, и входная дверь была закрыта.

– Как ты сюда попал?

Мужчина засмеялся.

– Знаешь, хотел бы и я это знать… Ярик, ты меня не узнаешь?

Он покачал головой.

– П-писатель! – Из уст пришельца это прозвучало как оскорбление. – Твоя память на лица достойна кроманьонца. Знаешь почему? Они видели в течение жизни лишь сотню-другую человек.

Мужчина встал, и Ярослав непроизвольно отступил на шаг, прижался спиной к двери.

– Я все-таки выстрелю, – быстро сказал он.

– Верю. – Пришелец остановился. – У тебя хватит агрессивности, ты бы и боевыми пальнул. В зеркало посмотри, а потом на меня.

Ярослав опустил пистолет. Его охватило тоскливое бессилие шарлатана, заболевшего теми болезнями, от которых он так успешно «исцелял» других.