Не время для драконов

 – Почему решил убежать?

– Бой без шансов на победу – удел дураков, – ответил Виктор. Никогда в нем не было тяги к таким вот красивостям, но в сказочном осеннем лесу слова показались уместными.

Тэль кивнула. С осуждением? С одобрением? Или просто – констатируя факт?

– Сейчас будет озеро, – сообщила она.

И как она здесь ориентируется? Действительно, местная.

Озеро исправно показалось, блеснуло серой сталью воды.

– Прыгай! – Тэль рванулась, словно и не отмерили они только что без малого километр. – Прыгай сразу, а то духу не хватит!

И, подавая пример, с разбегу влетела в озеро.

Впрочем, нет, не влетела – слилась с ним, без всплеска и брызг уйдя под воду с головой. А вот Виктор плюхнулся, словно бегемот.

Ледяная вода, казалось, жжет больнее настоящего пламени. «Сердце остановится, дуралей!» – запоздало подумал Виктор.

Но сердце и не подумало останавливаться.

Тэль неожиданно оказалась рядом – требовательный взгляд впился ему в лицо. Неожиданно Виктор понял, что не чувствует холода.

И воды вокруг себя тоже. Словно он стал частью этого ледяного озерца – а потом вода и вовсе исчезла, обратившись в серую туманную дымку, и солнце неожиданно оказалось рядом. Далеко внизу раскинулась земля – яркая, зеленая, голубая и коричневая.

… Сердце яростно гнало кровь по жилам. Могучие мышцы, застоявшись, требовали боя. Тела своего он не видел – да и ни к чему оно было ему сейчас. Там, внизу, вздымались башни города – они росли, близились, он мчался к ним, зная, что его там ждут.

…Город был поражен страхом. Он, только что паривший в поднебесье, гордо шествовал, незримый, по его улочкам, пустым, словно во время мора. Он – Судия. Ему должно было судить здесь. И покарать, если надо.

…Потом он внезапно очутился во дворце. Точнее, он понял, что узорчатые, покрытые мозаикой стены вокруг него есть стены дворца правителя. Здесь люди уже были. Сгрудившись в дальнем углу, они избегали смотреть на него. На него – кого? Он по-прежнему не знал. Тела своего он не видел, точно в компьютерной игре-стрелялке.

Вот только это была не игра, и они это знали, и он знал, И в который раз, с удивлением и яростью, подумал – как смеют преступать законы те, кто не в силах противиться его воле, кто не смеет поднять сейчас взгляд…

…И когда, то ли в последней вспышке гордости, то ли в приступе страха, тот, кто правил этим городом и этими людьми, все же посмотрел на него – он улыбнулся. Улыбка его была смертью. Приговором и исполнением.