Нечего делить

Отстоявший свое лидерство старший спросил:

– Дядя Аркадий, может, он кремневый? Может, ему пожар не страшен?

– Кремниевый, дубина! – вякнул Нюркин отпрыск, и потасовка завязалась по-новой.

По обрывистому склону большими прыжками спустился Никита – водитель молоковоза, здоровяк и балагур, когда-то работавший в городе пожарным. В одной руке он держал ломик, в другой – аптечку. С первого взгляда оценив обстановку, Никита подошел к Аркадию:

– Горит?

– Полыхает. А люк, видать, в землю зарылся.

Никита покачал головой.

Тарелка и впрямь была небольшая, метров семь в диаметре, но тяжелая.

– Так, пацанва! – гаркнул Никита. – И вы, граждане отдыхающие! Надо спасать водителя тарелки. Все навалились вот сюда!

Бок летающей тарелки был горячим и слегка колол пальцы электричеством. Никита и Аркадий в минуту организовали детей и дачников, навалились на тарелку.

– И – раз! – кричал Никита. – И – два! Пошла-пошла! Еще чуток!

Аркадий пихал неподатливое блюдце, морщился от дыма и колотья в пальцах.

Ноги разъезжались на влажном песке. Но тарелка и впрямь сдвинулась, перекосилась и сползла вниз по склону – освобождая полуоткрытый люк.

Из люка в клубах серого дыма выскочил пришелец – толстенький невысокий гуманоид с зеленоватой кожей, одетый в серебристый комбинезон и ботинки на магнитной подошве. Пришелец кашлял и отплевывался. Никита подхватил страдальца под мышки и оттащил к воде. Тарелка заполыхала вся, будто до того держалась из последних сил. К ней сразу потеряли интерес и кольцом окружили гуманоида, отдыхающего у реки.

Пришелец чихал, тер глаза, оттирал копоть и медленно терял зеленоватый оттенок, становясь все более похожим на человека.

– Оклемался, брат по разуму? – добродушно спросил Никита.

– Какой позор сегодня совершил я… – простонал пришелец. – Разбил корабль и едва не умер…

– Ничего, браток. – Никита похлопал его по плечу. – Со всяким бывает. Жив – и ладно.

Пришелец встал, печально посмотрел на тарелку – та оседала, исходила дымом, превращалась в легкий серый пепел.

– Спасибо за спасение, туземцы, – сказал пришелец. – Я очень вам признателен за помощь.

– Сам-то откуда будешь? – спросил Аркадий. – Семидесятая Девы?

– Семидесятая Девы? – Глазки у пришельца забегали. – Какой Девы? Не слышал даже. Я… из галактики Эм-сорок пять!

– Ну, из галактики – так из галактики, – не стал настаивать Аркадий, хотя гражданство Семидесятой Девы было написано у пришельца на лбу – маленькими, видимыми в ультрафиолете буквами.