Мирянин

Мол, мне Наташка тоже нравится очень, но в жизни сперва надо стремиться, а после уж устраивать сердечные дела. И я стремился, и мама меня убеждала в правильности моего пути. А на самом деле я всего лишь зализывал рану. Цель, однако, видел ясно. Сперва факультет филологии, потом карьера ученого-языковеда, профессорский статус с течением лет, загранкомандировки и симпозиумы, и главное – все это политически нейтрально, и лингвистика всегда нравилась мне. Я уже знал работы Шлейермахера и Гумбольдта и увлекался теориями Леви-Стросса.

Успех при настойчивости и регулярных занятиях представлялся мне гарантированным в будущем. Но чтобы быть откровенным до конца, сообщу о себе еще одну вещь. Которую тогда полагал даже за достоинство. Мне не хотелось суетиться там, где требовались чрезмерные усилия, на мой взгляд, не соответствовавшие награде. А при Наташке надо было суетиться и еще как. Отваживать случайных ухажеров, потакать капризам, иногда взбалмошным, иногда откровенно материальным. И всегда пребывать в готовности куда-то идти, сопровождать или спешить по поручению. А Наташка, как любая красивая девушка, требовала себе жертв. Вот Тошка, тот вертелся. Мальчишкой еще подрабатывал грузчиком в нашем продуктовом магазине и на почте, когда и пренебрегая учебой, копил рубли, а на них покупал косметику у спекулянтов возле «Лейпцига» и «Ядрана», какие-то кофточки и колготки, на большее не хватало, и все добытое складывал к Наташкиным ногам. Правда, и мы с Никой, скорее из сострадания и товарищеского долга, участвовали в этом процессе, как могли, в основном небогатыми карманными деньгами. И о будущем Антон размышлял теперь исключительно в прикладном смысле, чтобы удержать свою любимую и дать ей все, что получится и даже через «не могу». Одно время Тошка подумывал пойти в автослесари, но родители удержали от опрометчивого шага. Тогда, получив аттестат, Ливадин и подал документы в строительный институт, еле-еле прошел, набрав баллов в обрез, но все же поступил. А ведь мечтал совсем об иных далях и просторах, и в воображении своем видел себя геологом и скитальцем по сибирским чащам и алтайским горам. Но отказался – уже ради другой мечты и цели, и отказался с сожалением, как я понимаю теперь. Когда Наташка оканчивала школу, его, разумеется, «загребли» на военную службу. Конечно, в армии побывали мы все. Но Антону повезло меньше. Я кантовался в полковом политотделе на агитационной работе под Гродно.