Линия Грез

 – Пальцы Владимира затанцевали над клавиатурой. – Грустно, да? Был человек – и нет человека.

– Многих нет. – Анну такие разговоры уже перестали утомлять. Ее тело дышало зрелостью женщины, едва перевалившей за третий десяток. Но она прожила почти девяносто лет и привыкла воспринимать философствование новичков как легкий, неизбежный шум.

– После таких дежурств по-другому относишься к жизни, любви, красоте… – Владимир скосил глаза. Анна вздохнула и заложила ногу за ногу. Низкое кресло демонстрировало ее в самом соблазнительном ракурсе.

К сожалению, Чен до сих пор не понял, что отношение Анны к нему было даже не материнским. Ее старший внук мог приходиться Владимиру отцом, кроме того, в последние годы она предпочитала секс с женщинами. – Знаешь, для меня наша работа – не просто льготный аТан и хорошие бабки, – продолжил Чен, ободренный молчанием Хорн. – Начинаешь постигать жизнь. И я обрел друзей, познакомился с тобой…

Хорн отложила журнал. Ей вдруг показалось, что единственный способ угомонить парня – отдаться ему.

Возможно, это будет менее утомительно.

Чену не повезло.

– У тебя сигнал идет, – поднимаясь с кресла, сообщила Анна. – Второй пошел…

Владимир развернулся к экрану. Работа пока представляла для него интерес, и легкое раздражение мгновенно исчезло.

– Артур Овальд… человек… мужчина… подданство – Эндория. Эндория!

– Ну и занесло его! – Анна села к параллельному пульту. – Писака, наверное. Журналист.

– Много воронья налетело, – с готовностью согласился Чен.

 – Реальный возраст – двенадцать…

– Мальчишка. – Хорн позволила себе легкую улыбку.

– Матрица снята… ха! В двенадцать… Оживлений не было, аТан оплачен.

– Везунчик. – Хорн даже причмокнула губами. – Может, прядку у него отрезать? На удачу?

Чен напрягся и пошло сострил. Хорн поморщилась. Говорить скабрезности Владимиру не шло. К тому же о детях.

– Второй сигнал, – почувствовав, что его шансы на полночный секс упали, затараторил Чен. – Кей Овальд… человек… мужчина… подданство – Эндория.

Спорим на чашку кофе – брат?

– С тебя кофе. Реальный возраст – тридцать пять. Матрица снята в тридцать пять. Оживлений не было, аТан оплачен. Видимо, их корабль накрылся. Это его папаша, Чен.

– Не обязательно, – без особой убежденности отозвался Владимир. – Анна, займешься реаниматорами?

Хорн посмотрела на него, собираясь высказаться о безалаберных сотрудниках, рискующих потерять и льготный аТан, и хорошие бабки. И промолчала.