Лето волонтёра

– Их было семеро, – прохрипела хранитель. Дарина внесла ее на руках, ходить та, конечно, еще не могла, даже у Измененных кости не срастаются так быстро, но хранитель уже была в сознании и могла говорить. – Они утащили Лихачева. Простите. Я не справилась.

– Что с нашими ребятами? – спросил генерал.

– Мне очень жаль, Леонид. – Мать нагнулась, подобрала что-то с пола и протянула ему. Я подошел ближе, не переставая коситься на работающий экран, и невольно скривился. Предмет оказался металлическим жетоном на обрывке цепочки.

Да, выдержка у генерала оказалась железная. Он молча взял жетон, посмотрел, покачал головой.

– Нет. Это американский.

Все молчали. Мы с Дариной обменялись взглядами, понимая друг друга без слов.

Не стоило лезть в корабль Инсека. Не стоило!

– Возможно, какая-то защитная система, – сказала мать. – Активированная перед уходом ловушка для чужаков. Очень жаль.

Генерал стоял и смотрел на жетон. Потом обтер о штаны и положил в карман.

– Зря мы вас не послушали, Максим.

Я кивнул. Я смотрел на экран перехода. На изображение корабля Инсека.

Из всех нас только я там был.

Возможно, системы корабля это помнят.

И я для корабля не совсем чужак.

– Нет! – воскликнула Дарина.

– Закрывайте проход, – сказал Леонид Владимирович, переводя взгляд на мать. – Мы ошиблись, да. Закрывайте.

Мать посмотрела на меня.

– Дайте ваш пистолет, – попросил я генерала. – Пожалуйста.

– Ты же видел, толку с него чуть.

– Лучше чуть, чем ничего.

Генерал покачал головой.

– Остынь, Максим. Они все уже мертвы… хуже, чем мертвы.

– Мы не знаем, – ответил я. В ноздри бил тяжелый запах крови, плоти и дерьма. Запах смерти. – Дайте, пожалуйста. Или я попрошу мать.

– Вдруг это вирус? – повысил голос Леонид Владимирович.

– Нет таких вирусов, чтобы залезть в скафандр, раздеть человека, заставить мутировать и покрыться белой шкурой! – упрямо ответил я.

– Дарина… – генерал повернулся к ней за помощью.

Дарина молча взяла из его рук пистолет и подошла ко мне. Сказала:

– Одного не пущу.

Я хотел сказать ей, что я не чужой кораблю. Что я защищал его от Слуг, и корабль может это помнить.

Но понял, что говорить бесполезно.

– Закройте за нами проход, – попросил я. – И открывайте каждые полчаса секунд на двадцать.

Леонид Владимирович пожевал губами. Его обляпало меньше, чем нас, но он тоже был в слизи и обрывках белой кожи.