Конец легенды (сборник)

– Фигурально выражаясь?

Киреев хихикнул, но тут же посерьезнел.

– Да нет, на самом деле из руин. Был взрыв в научной лаборатории, погибли семеро студентов и почти весь преподавательский состав. Ты же понимаешь, у нас и сейчас многие исследования военные, а тогда в мире было неспокойно. Занимались боеприпасами объемного взрыва… дозанимались! Что факультет возродился – целиком заслуга Агласова.

– Светов?

– Пижон, – коротко ответил Киреев. – Парень с амбициями, но… Я его плохо знаю, а вот Ивану нравилось с ним пикироваться.

Наш с Иваном ровесник, на год раньше закончил университет. В армии служил где-то на Кавказе, но так раздолбаем и остался.

– Кем служил?

Киреев замолчал. Неуверенно развел руками. Спросил:

– А ты полагаешь…

– Нет, я просто спросил, – успокоил его Артём. – Ройбах?

– Ну, Анатолий Давидович – ученый серьезный, – Киреев едва заметно улыбнулся. – Быть ему нобелевским лауреатом за что-нибудь. Или президентом Академии Наук.

Как сам решит. Я серьезно говорю, у него на все способностей хватит. А мужик еще молодой.

Артём достал и протянул ему визитку.

– Здесь мой мобильный номер. Если вдруг что-то вспомнится или найдешь флэшку… – он улыбнулся. – Позвони.

– Позвоню, – пряча визитку в карман, пообещал Киреев. – Что-нибудь еще?

– Где кабинет Данилян, не подскажешь?

Карина Аслановна сидела за компьютером. Не изображала деятельность, а именно работала – пальцы так и бегали по клавишам.

Артём постучал, тихонько вошел. Карина Аслановна кивком указала на кресло и продолжала работать. С полминуты Артёму пришлось ждать.

– Извините, – закрывая файл, сказала Данилян. – Чем могу быть полезна, товарищ Камалов?

«Товарищ» у нее звучало звонко, гордо. Видимо, Карина Аслановна состояла в коммунистической партии. При всем скепсисе Артёма касательно революционных идей работать с убежденными коммунистами он любил – почти как с ортодоксальными православными или мусульманами-ретроградами.

Всегда проще, когда у собеседника есть четкая система убеждений.

– У меня несколько вопросов общего порядка, – сказал Артём. – Карина Аслановна, скажите, как получилось, что на кафедре имелась работоспособная Звезда Теслы?

Данилян вздохнула – как человек, вынужденный в очередной раз излагать азбучные истины.

– Товарищ Камалов, наша кафедра называется «Кафедра низко– и высокочастотных электромагнитных колебаний».