Конкуренты

Осталось только легкое вращение вокруг оси – я чуть повернул рычаг и корабль мгновенно стабилизировался.

– Словно мне кто-то помогает… – сказал я. – Очень аккуратно все получается.

Сзади гулко захохотал Рома, засмеялась Лена. Мастер улыбнулся:

– Конечно. Ты что, всерьез думал, будто сам рулишь?

– Но… – Я даже глянул назад – нет, ни у кого не было дополнительных пультов.

– Ты задаешь только общий вектор, – сказала Лена. – В какую сторону, с какой примерно скоростью. А дальше навигационный компьютер решает, что именно ты хочешь, куда двигаешься и с какой скоростью.

– Ты, по сути, даже не пилот, – добавил Мастер. – Ты всадник. Или ямщик. Командуешь, дергая за рычаг и топча две педали. Машина делает все остальное. Всадник тоже правит лошадью лишь в общих чертах, куда ставить ноги, как лавировать между деревьями, на какой ход перейти – она решает сама. Ну, давай… включай гиперпривод.

Я коснулся панели, экран засветился.

– Вот сюда. – Палец Мастера указал на тусклую точку на самом краю доступной для прыжка зоны.

Я коснулся.

На экране появилось несколько строчек пиктограмм, среди которых особо нелепо выглядели привычные арабские цифры и изображение желтой звезды. Очень схематическое – так дети рисуют солнышко.

– Все, наведение произведено. – В голосе Мастера послышалось облегчение. – Теперь жми вперед! Точка перехода втянет в себя корабль.

– И мы перенесемся туда?

– Именно. Давай газуй, в любую минуту на Плюшке могут очухаться!

– Это здорово, – сказал я.

Корабль остановился так резко, что нас даже качнуло вперед, а размеренное тиканье метронома бешено зачастило.

– Ты что? – воскликнул Мастер.

– Поговорить надо. – Я снял руки с джойстика. – Есть у нас пять минут?

Мастер смотрел на меня. Я улыбался. Он не выдержал первым:

– Рома, у нас есть пять минут?

– Пять – есть. Десять – вряд ли, – отозвался Рома. Стукнуть меня он почему-то не предложил.

– Хорошо, говорим, – кивнул Мастер.

– Тебя как зовут?

Лена хихикнула.

Мастер почему-то смутился. Но ответил:

– Зиновий. Фамилия – Пилюченко. Проживал в Питере. Тридцать восемь лет.

– Валя, – я протянул ему руку, – тридцать пять, если это важно.

Зиновий неохотно, но руку все-таки в ответ пожал. И даже произнес с улыбкой:

– Зяма… если угодно. Сокращать мое имя как «Зина» не стоит.

– Зяма, мне чертовски не нравится, что происходит, – сказал я.