Императоры иллюзий

Ничего, зато нам весело.

Фискалоччи умела испортить самое хорошее настроение. Рашель вздохнула и налила в бокалы горячего грога.

– Возьми с софы два пледа, тот, что потолще, дашь мне, – с прежней сварливой ноткой продолжала старушка. – Мы будем сидеть и разговаривать, глядя на прекрасную дождливую погоду.

После этой реплики Рашель расхотелось беседовать. Она сидела, кутаясь в плед, и маленькими глотками пила грог. Не слишком крепкий, приготовленный явно для нее, но горячий и ароматный. Термические бокалы были совсем новыми, и грог практически не остывал.

– Ладно, не обращай внимания на глупую старуху, – неожиданно сказала Генриетта. – О чем ты хотела меня расспросить, Раш?

– Так… о чем-нибудь. Про войну…

– Разве это тема для юной девушки?

– Вы же воевали…

– Другое время, Раш. Стоял вопрос – сохранятся ли люди как вид или их сметут чужие. Сейчас мир.

– Пока мир. Я не хочу всю жизнь торговать яблоками.

– Яблоками… Нормального яблока ты и не пробовала, поверь. Твоя семья растит фрукт, имеющий вкус клубники.

Я продаю то, что должно было быть персиком. Подделки, всюду подделки… Играть с генами растений не запрещено, а вот добавить капельку ума братьям нашим меньшим – ни-ни!

Генриетта закашлялась и отхлебнула грога.

– Тетя Фискалоччи… – Рашель запнулась, но все же закончила: – Почему вы не омолодитесь?

Старушка покосилась на нее:

– Девочка, для всего есть место и время. Даже для старости. Нельзя вычеркивать ее из жизни только потому, что руки начинают трястись, а ноги не держат.

Рашель без особой убежденности кивнула.

– Что ж, можешь считать меня скупердяйкой, экономящей на аТане. А давай и я задам тебе скользкий вопросик?

– Задайте.

– Ты и впрямь так влюбилась в Кея, что собираешься его найти и очаровать?

Поперхнувшись грогом, девушка повернулась к Фискалоччи:

– С чего вы взяли?

– Да с того, что я старше тебя в пятнадцать раз. Налей-ка мне еще, девочка. Так вот, то, что в твоем детстве возник герой – прекрасно. То, что ты окольными путями выводишь меня на разговоры о нем – очень мило.

Изучаешь стреляющие железяки и боевые искусства, чтобы быть достойной Кея, – неизъяснимо трогательно. Я хочу лишь понять – насколько это серьезно?

– А если серьезно?

Фискалоччи помолчала. Когда заговорила вновь, в ее голосе была непривычная нежность:

– Я очень тебя люблю, малышка. Ты упрямая и упорная, тебя даже не испугает перспектива искать по всей Галактике человека, который живет под чужими именами.