Глубина: Лабиринт отражений. Фальшивые зеркала. Прозрачные витражи

Мадам подводит меня к двери с номером «б», касается плеча:

– Всего вам хорошего, Стрелок… Да, кстати, та история, что я рассказала, – она случилась не со мной. Но я знаю много таких историй.

101

За дверью – не комната, а сад. Ночной сад, тихо стрекочут кузнечики, воздух прохладен и свеж, под ногами крепкая густая трава.

А чего я, собственно говоря, ожидал?

Гостиничного номера с расшатанной кроватью и мокрых от частых стирок простыней? Виртуальность тем и хороша, что внутреннее пространство своего дома можно делать сколь угодно большим.

Иду на свет фонаря в траве.

Движения медленные и вялые, сон почти отступил, смирившись, но нахлынула свинцовая усталость.

Домик маленький, это то ли хорошая дача, то ли скромный коттедж. Никого нет. фонарь светит одиноко и тоскливо. На мгновение мне кажется, что сердобольная Мадам решила оставить меня в одиночестве. Нет, вряд ли. Сочувствие сочувствием, а бизнес на первом месте.

Сажусь перед фонарем – это старинная керосиновая лампа в закрытом сеткой корпусе.

Вокруг лампы вьются мошки, колотятся о стекло, бессильно пытаясь ворваться в свет. Люди куда глупее мошек. Они всегда находят огонь, чтобы обжечь свои крылья. На то они и люди.

Шагов я не слышу, просто на плечи мне ложатся руки. Неуверенно, робко. Словно привыкая.

– Здесь всегда так тихо? – спрашиваю я.

– Нет.

Я вздрагиваю. Даже голос ее мне знаком.

– Все зависит от гостей.

– Мне нравится тишина, – говорю я, по-прежнему не оборачиваясь.

– Мне тоже, – соглашается она. Может быть, из желания понравиться. Может быть, искренне.

И я решаюсь обернуться.

Она такая же, как на фотографии. В короткой юбке – не сексапильно-короткой, а просто в удобной летней одежде. В блузке дымчатого шелка. На ногах серые босоножки, темные волосы стянуты на лбу ленточкой.

Девушка смотрит на меня серьезно, изучающе. Словно я не клиент, которого ей придется обслуживать, а действительно гость, которого можно принять, а можно и выгнать в ночь.

– Меня сегодня весь день называли Стрелком, говорю я. – Но ты лучше зови меня Леонидом.

Она кивает, соглашаясь.

– И… если можно, – добавляю я, – если можно, я буду звать тебя Викой.

Девушка очень долго молчит, и я решаю, что невольно обидел ее. Но она лишь спрашивает.

– Почему? Я кого-то тебе напоминаю?

– Да, – признаюсь я. – Все равно я забудусь и назову тебя так. Давай лучше избежим этого.