Гаджет (сборник)

Но после удобного легкого буксера читать с ноутбука не хотелось.

Максим загрустил, нацедил себе самогона, приказал компьютеру включить ночь на два часа раньше – и пошел в сад.

Кот явился после второго стакана.

– Будешь говорить? – добродушно спросил его Максим.

– Буду, – усаживаясь на стол, ответил Кот. Глаза его блестели в слабом звездном свете.

– Я ничуть не страдаю, – сказал Максим, подумав. – Точнее – страдаю, но мне этого и хотелось. Конечно же, я не верну себе старую любовь. Но я исцелюсь и вернусь на Землю.

– Не глупи, – сказал Кот. – Только люди придумали такую глупость, как любовь.

Он изогнулся, лизнул брюхо и тихо добавил:

– Любовь… ха-ха-ха… Знаешь, почему мы, коты, обычно не разговариваем с вами?

– Почему? – заинтересовался Максим.

– Вам тоже нужна любовь, – фыркнул Кот. – Все эти сюсюканья: «кисонька», «котик», «пушистик». Вам хочется, чтобы мы лизали вам руки, будто собаки! Чтобы согревали своим теплом…

– Кто приходил спать в мою кровать? – спросил Максим.

– Я сам грелся! – возмутился Кот. – Мы, коты, знаем, что любовь – это ужасная ловушка. И не важно, кого любить, милую киску или человека! Все равно любовь – рабство и страдание. А мы свободны и счастливы!

– Но ведь любовь – это еще и счастье, – сказал Максим. – Даже если она умирает! Человек, будто птица феникс, сгорает и перерождается в пламени любви. Каждая любовь – это целая жизнь, которую можно прожить!

– Чего стоит жизнь, начатая на пепелище и закончившаяся пожаром? – вопрошал Кот и подставлял брюхо.

Максим, глядя в кружащие звезды, почесывал мохнатое пузо.

– Вот видишь, – мстительно заметил Кот. – Ты меня любишь. И потому ты мой раб.

– Нет, – ответил Максим. – Я тебя люблю и потому – свободен. Пошел вон!

Кот медленно полетел на землю, лениво извернулся в полете, мягко опустился на лапы. Одобрительно произнес:

– Вот-вот! Ты на правильном пути, Максим!

Максим пил и смотрел на звездный танец.

Вначале он ждал обратный рейс корабля. Считал дни. Посмеиваясь, придумывал, как именно станет веселить пассажиров – дикими воплями и плясками у корабля, криками о скуке и одиночестве.

Потом вспомнил, что на обратном рейсе будет не так уж и много пассажиров – несколько правительственных эмиссаров, несколько командированных, несколько самых слабонервных колонистов, наотрез отказавшихся жить на чужой планете.