Дозоры. От Ночного до Шестого

 – Ну почему, а? Ты Светлый, он Темный…

Впервые за все время и он улыбнулся, пускай и невесело:

– А кто тогда я? Скажи?

– Полагаю – будущий Инквизитор, – раздалось из-за моей спины. – Почти уверен в этом. Талантливый, беспощадный, неподкупный Инквизитор.

Я скосил глаза и сказал:

– Добрый вечер, Гесер.

Шеф участливо кивнул мне. Светлана стояла за его спиной, лицо у нее было белее мела.

– Ты потерпишь минут пять? – спросил шеф. – Потом я займусь твоей царапиной.

– Конечно, потерплю, – согласился я.

Максим смотрел на шефа – остановившимися, полубезумными глазами.

– Полагаю, тебе не стоит бояться, – обращаясь к нему, произнес шеф. – Да, обычного браконьера Трибунал казнил бы. Слишком много на твоих руках темной крови, а Трибунал обязан беречь равновесие. Но ты великолепен, Максим. Такими не разбрасываются. Ты станешь над нами, над Светом и Тьмой, и даже не важно будет, с какой стороны ты пришел. Только не обольщайся, это не власть. Это каторга. Брось кинжал!

Максим швырнул оружие на землю, словно оно жгло ему пальцы.

– Светлана, ты выдержала. – Шеф посмотрел на девушку. – Что я могу сказать? Третий уровень по самоконтролю и выдержке. Вне всяких сомнений.

Я оперся на Егора и попытался подняться. Мне очень хотелось пожать шефу руку. Он опять сыграл по-своему. Использовал всех, кто подвернулся под руку. И обыграл-таки Завулона – как жалко, что тот не присутствует! Как бы я хотел увидеть его лицо, лицо демона, превратившего мой первый весенний день в бесконечный кошмар.

– Но… – Максим попытался что-то сказать, замолчал. На него тоже свалилось слишком много событий. Мне вполне были понятны его чувства.

– Я был уверен, Антон, абсолютно уверен, что и ты, и Светлана справитесь, – мягко сказал шеф. – Самое страшное для волшебниц такой силы, какая дана ей, потеря самоконтроля. Потеря критериев в борьбе с Тьмой, излишняя поспешность или, наоборот, нерешительность. И этот этап обучения никак нельзя затягивать.

Светлана наконец-то сделала шаг мне навстречу. Осторожно подхватила под руку. Взглянула на Гесера – и на миг ее лицо исказилось яростью.

– Не надо, – сказал я. – Света, не надо. Он ведь прав. Я сегодня это понял, впервые понял. Где граница в нашей борьбе. Не сердись. А это, – я отнял ладонь от груди, – всего лишь царапина. Мы же не люди, мы гораздо прочнее.

– Спасибо, Антон, – сказал шеф. Перевел взгляд на Егора: – И тебе, малыш, спасибо.