Дозоры: Ночной Дозор. Дневной Дозор. Сумеречный Дозор

Я не мог, никак не мог отказать Завулону.

– Стой! – рявкнула Тигренок, отворачиваясь от помятой, но скалящейся ведьмы. – Стой!

Мне очень хотелось выполнить ее просьбу. Но я не мог.

– Антон… – донеслось из-за спины. – Обернись…

Вот это я выполнить мог. Повернул голову, отрываясь от взгляда янтарных глаз с вертикальными зрачками.

Егор сидел на корточках, встать у него сил не хватило. Удивительно, что он вообще был в сознании… ведь подпитка его энергией извне прекратилась. Та самая подпитка, что вызвала интерес шефа, что велась с самого начала.

Фактор «игрек». Введенный для усложнения ситуации.

Из ладони Егора свисал маленький костяной амулет на медной цепочке.

– Лови! – крикнул мальчишка.

– Не бери его! – приказал Завулон. Но слишком поздно, я уже наклонился, хватая амулет, летящий к моим ногам. Прикосновение к резному медальончику было обжигающим, словно я схватил уголек.

Я посмотрел на демона и покачал головой:

– Завулон… у тебя нет больше власти надо мной.

Демон взвыл, надвигаясь на меня.

Власти у него больше не было, а вот сил – в избытке.

– Но-но… – назидательно сказал Илья.

Пылающая белая стена рассекла пространство между нами. Завулон взвыл, налетев на магический барьер, полотно чистого белого света, его откинуло назад. Он смешно тряс обожженными лапами, совсем не страшный, скорее нелепый.

– Многоходовка, – сказал я. – Как элементарно, да?

На крыше все стихло. Тигренок и ведьма Алиса стояли рядом, не пробуя напасть друг на друга. Семен смотрел то на меня, то на Илью, и неизвестно, кто вызывал у него большее удивление.

Упыриха тихо плакала, пытаясь подняться. Ей было хуже всех, она истратила все силы, чтобы выжить в схватке с Медведем, а теперь с трудом пыталась регенерировать. Неимоверным усилием она вынырнула из сумрака и превратилась в смутный силуэт.

Даже ветер словно бы стих…

– Как сделать Темным магом человека, который изначально чист? – спросил я. – Как привлечь на сторону Тьмы человека, который не умеет ненавидеть? Можно подбрасывать ему неприятности со всех сторон… понемногу, по чуть-чуть, в надежде, что он озлобится… Но не помогает.

Человек попался слишком уж чистый… чистая.

Илья засмеялся, тихо и одобрительно.

– Единственное, кого она сможет возненавидеть, – я смотрел в глаза Завулона, где сейчас осталась лишь бессильная злоба, – саму себя. И вот это ход неожиданный. Необычный. Пусть у нее заболеет мать. Пусть девушка сжигает душу, презирая свое бессилие и невозможность помочь.