Атомный сон (Cборник)

– Ну и каков результат инспекции? – спрашивает Томилин. – Что сообщите, Карина Петровна?

В имя он вкладывает столько иронии, что я поневоле чувствую себя виноватой.

– Чистую правду, – отвечаю я. – Что за исключением мелких нарушений трудовой дисциплины в первой виртуальной тюрьме не обнаружено ничего необычного. У меня, правда, были сомнения. Показалось, что в тюрьму ухитряются проникать посторонние. Но вы меня убедили, это часть программы перевоспитания осужденных.

– Все равно проект не закроют, – говорит Томилин, будто себя убеждая.

– Какие результаты? – невинно спрашиваю я. – Сверхвозможностями в глубине обладают лишь бунтари. Одиночки, индивидуалисты. А это в тюремной камере не привьешь.

За моей спиной хлопает дверь, появляется Денис.

– Говори, – командует Томилин. – Нечего стесняться.

Я не вижу – чувствую, что Денис разводит руками. Зато слышу, как он виновато бормочет:

– Это не с нашей аппаратурой… канал скручен кольцом на шестнадцати серверах, и где он на сторону уходит – не понять…

– Эфэсбэ, – уверенно говорит Томилин, глядя на меня.

– Я не стану ничего отвечать, – быстро говорю я, пятясь к двери. – Всего доброго.

Денис быстро отстраняется, освобождая мне дорогу. И едва слышно произносит:

– У вас великолепная защита!

Почему-то мне вспоминаются осужденные, которые, глядя на меня, рассуждали о тактовой частоте процессора.

Но я не вступаю в дискуссию. Выскакиваю в коридор, быстро иду – мимо комнат персонала, куда подпускала «жучков», мимо охраны, мимо решетчатых дверей в тюремный блок.

Надо же! Меня приняли за проверяющего от ФСБ. От наших официальных союзников и негласных конкурентов… в пору рассмеяться.

И что за чушь насчет свернутого кольцом канала? У меня самый обычный канал входа, ну, может быть, чуть более профессионально поставлена защита, но не настолько, чтобы ее не вскрыли программисты Томилина…

Расслабляюсь я лишь на улице, в чахлом скверике перед тюрьмой.

Ну не могу же я не понимать, где на самом деле работаю?

Я присаживаюсь на ограждение высохшего фонтана. Закуриваю, мотаю головой и хохочу грубым смехом Ксении.

Надо же. Теперь будут во всем винить неповинных эфэсбэшников. Ну и пусть, мне с Томилиным детей не крестить.