Мы будем на этой войне. Не родная кровь

Это несколько разрядило ситуацию, но не ослабило социальное недовольство в целом.

Фёдор быстро развернулся на пустой дороге, поравнялся с женщиной. Та шарахнулась в сторону, но когда за опустившимся стеклом увидела знакомого, несколько успокоилась, однако совсем окаменела лицом.

– Здравствуй, Наташа, – сдержанно поприветствовал он женщину.

– Здравствуй, Фёдор, – отозвалась та, не поворачивая головы в его сторону, продолжая идти не торопясь.

– Напугал я тебя?

Женщина промолчала.

– Я заезжал к тебе только что.

– Зачем ты ездишь ко мне, Фёдор? – ровно поинтересовалась Наталья, и также спокойно продолжила: – У тебя же семья есть. Мы уже не раз и не два говорили об этом. Что ты мучаешь и себя, и меня?

– Люблю я тебя, Наташа. Вот и езжу, – хмуро ответил Трошин.

– А я тебя не люблю. И говорила об этом уже много раз.

– А брательника моего любишь, значит, да? – непроизвольно катая желваками, спросил Фёдор.

Губы Натальи тронула лёгкая усмешка и тут же пропала.

– Ивана-то? А это не твоё дело. И я не лезу в его жизнь, как ты в мою. Где твоя гордость, Фёдор? Что ты за мужик такой? Вот вы братья с Иваном, а совсем разные.

У Трошина в нервном тике задёргалась щека.

– Не надо сравнивать меня с этим уголовником, – всё же спокойно сказал он.

– В ином уголовнике человеческого больше, чем в свободном, никогда не бывавшем там, – вздохнула женщина.

– Это ты сейчас обо мне? – недобро сверкнул глазами Фёдор.

Его лицо и бритая наголо голова покраснели от сдерживаемой злости.

– Это я сейчас вообще, – по губам Натальи опять скользнула едва заметная улыбка.

«Вот за что я её люблю, а? – подумал вдруг Фёдор. – Обычная баба. Да, симпатичная и даже красивая, на мой вкус. Но таких полно. Почему именно она? Скажи кому, – так ведь удивятся, ответят: посмотри вокруг, открой глаза, одиноких баб пруд пруди, а ты за одной юбкой таскаешься. И будут правы. Я сам это понимаю без чужой подсказки.

Вон, и мочки ушей у неё некрасивые, и кожа на шее уже дрябнуть начала, и осанка изменилась, и глаза потухшие. Но она может быть другой, я знаю это, я видел её другой и просто терял голову, мычал как телёнок. Откуда у некоторых женщин такая особенность – забирать у мужиков разум и волю? Что за напасть такая?!»

– Уезжай, Фёдор, – спокойно произнесла Наталья.

– Ну, ладно, – процедил Трошин и прибавил газу.