Мы будем на этой войне. Не родная кровь

Им-то за что такое наказание?

Фёдор

Когда Трошин увидел машину старшего брата, показавшуюся из-за деревьев на пустой лесной дороге, то поначалу испугался – брат же! Как можно его ограбить и, скорее всего, убить? Ведь именно так прежде поступали со многими, кого удалось остановить в подходящем местечке и забрать всё ценное вместе с машиной, если она представляла какой-то интерес.

Правда, сам Фёдор ещё не убивал никого, всегда находились другие, выставлявшие это напоказ, бравировавшие своей способностью лишить жизни человека.

Они и положение в недавно организованной «бригаде» занимали соответствующее по сравнению с теми, кто просто числился в новичках, ещё не совершив ни одного налёта, слушая рассказы и поучения имевших такой опыт.

Однако внезапный испуг Трошина сразу же сменился злорадством и желанием посмотреть, как этот зазнавшийся, забронзовевший чиновник выпутается из создавшегося положения. Нет, его смерти Фёдору не хотелось. Как-то не вязалось – смерть и брат, пусть и родной лишь наполовину.

Ему хотелось подойти этак небрежно, посмотреть в глаза братану, заглянуть в самую душу и увидеть там страх за свою жизнь, за дорогую машину, за привычное благополучие. С усмешкой понаблюдать за тем, как с надменного лица сползает маска уверенности и почти непогрешимости от понимания безвыходности ситуации.

За всё в этой жизни надо платить. Его старший братишка явно считал, что ухватил за бороду самого господа и теперь сам чёрт ему не брат. А тут вон оно как обернулось-то всё.

Оказывается, не такой уж он непогрешимый и недоступный для простых смертных, оказывается, и у него жизнь всего одна, и надо выбирать как в той присказке – «жизнь или кошелёк».

И только теперь Фёдор осознал в полной мере – а ведь действительно, его брата могут убить у него на глазах! Он опять почувствовал страх и снова избавился от него, закрывшись спасительным – а не хрен на чужом горбу пытаться в рай въехать! За всё надо держать ответ. Вот так-то, братец.

Когда внедорожник совершил резкий и неожиданный манёвр, Фёдор едва успел выскочить из-под колёс, в этот раз уже осатанев от злости. Ему захотелось немедленно поквитаться с брательником за всё, что накипело к нему за всю жизнь. В этот момент он остро сожалел, что ни одна из стоящих на дороге машин не принадлежит ему: не тот у него пока статус в «бригаде». В противном случае он ринулся бы вдогонку…

Его снова едва не подмял под колёса второй джип.