Мы будем на этой войне. Диверсанты

 – Не видишь что ли, разведка, с рейда возвращаемся. Так есть закурить или нет? У нас уже давно кончилось курево, а курить охота, аж уши пухнут.

– Есть, – солдат торопливо полез запазуху.

Его руки заметно тряслись.

– Да не трясись ты так, военный, свои мы, – успокоил парня Янычар. – Ты чего здесь один шарахаешься?

– Я это… работал тут раньше слесарем, до войны ещё… Даже не думал, что снова попаду сюда при таких обстоятельствах, вот хожу, вспоминаю.

Парень всё же извлёк пачку, протянул Туркалёву.

Янычар достал пять сигарет, четыре передал своим, одну заложил за ухо, вернул пачку солдату.

– И не боишься один ходить?

– Как не боюсь? Ещё как боюсь, – ответил искренне парень.

– Чего шаришься тогда?

– Сам не знаю. Хочу, чтоб война побыстрее закончилась, вернуться опять сюда, работать по-человечески…

– Где сейчас штаб бригады? – спросил Янычар. – Нас долго не было, – пояснил он насторожившемуся было солдату.

– В административном корпусе.

– Ясно. Ну, бывай, а нам пора.

– Ага, ладно, бывайте, парни, – отозвался боец.

Голос его звучал напряжённо. Он так и не поверил внезапно появившимся незнакомцам.

Янычар коротко махнул своим и первым растворился в густой тени.

Куба шёл замыкающим. Он чуть приотстал, и спецназовцы услышали сдавленный болезненный стон. Через пару мгновений Кубаев присоединился к группе, кивнув командиру.

Тот тоже кивнул в ответ.

Все понимали: по-другому нельзя. Это война.

Генерал-майора спецназовцы обнаружили там, где и рассчитывали – на втором этаже в одном из цехов, в пристройке с помещениями для инженерно-технического персонала. Повсюду царила разруха, валялась поломанная мебель, виднелись следы пожара, пожиравшего утварь, ползавшего по панелям стен, линолеуму, ламинату, оставившего копоть на потолке.

До сих пор валялись раздувшиеся от летнего тепла непереносимо воняющие трупы солдат, тела гражданских обоего пола и, что самое страшное – тела детей. Как гражданские с детьми оказались здесь, оставалось неясным. Может быть, спасались холодной зимой, надеясь на тепло труб замершей ТЭЦ, да так и остались до самого лета. Может быть, не успели по тем или иным причинам покинуть город, когда за него начались бои.