Отмеченный Тьмой – 3. Эволюция Жнеца

Также последствия деяний рук моих когтистых вызовут множество вопросов, ответов на которые найти, увы, не суждено. Пострадал бы и Саня-эксперт, вот уж кто точно на говно изойдёт, в попытках дать хоть какое-то вразумительное заключение. Нет, так мы поступить не можем.

Прошло порядка пяти минут с момента моего явления народу, образно говоря, а я всё ещё мялся за спинами обдолбанных недоносков, не в состоянии принять хоть какое-то взвешенное решение. Да что за хрень такая? Ни одной путной мысли!

Идея пришла внезапно, и она полностью соответствовала моим требованиям.

От меня отделились тонкие щупальца Тьмы, которые беззвучно скользнули между этой, далеко не святой, троицей. Ружья стояли вертикально, приставленные к дивану, а «макарычи» покоились на столе перед ним.

Отлично! Нарушено одно из прописных правил обращения с оружием: «не оставляй». Это существенно упрощает задачу. Щупальца Тьмы обвились вокруг стволов, можно начинать голосом Михаила Боярского: Ап! И «пушки» внезапно взлетели.

– Э, какого хрена? – подал голос Сиплый.

– Чё за дела? – заторможено отозвался его брат.

Из всех троих, только Жора предпринял довольно резвую попытку схватить со стола один из пистолетов, но не успел. Лошара. Сложив стволы в самом тёмном углу, я предстал перед этими жертвами абортов во всей красе – расправил крылья и выпустил, для пущего эффекта, в разные стороны извивающиеся щупальца.

– Во кроет, а! – выдавил из себя один из Бесединых.

– Идиот, не может у троих быть один и тот же глюк. Эта хрень настоящая… – голос Жоры звучал не так уверенно, как прежде, – Что ты такое? Смерть?

– Увы, для вас это было бы слишком легко и просто. Хотя не скрою, к Ней вам дорога уже заказана.

Мой голос, низкий и шипящий, был далёк от человеческого и пробирал до самой души. Глаза, горящие холодным голубым пламенем, и оскал Жнеца также не предвещали ничего хорошего.

– Ребята, кажется, я обосрался… – подал наконец голос Колюня.

– Кажется, не ты один, – тут же поддержал его брат.

Несмотря на всю комичность диалога, было не до веселья. На их лицах читался страх, но затуманенный зимбургой мозг несколько притормаживал реакцию. К этому моменту мои крылья создали внушительного размера экран непроглядной тьмы, отгородив происходящее от заложников.