Попутчики

Женщина окончательно потеряла какой-либо ориентир в разговоре, который легко смог сбить заулыбавшийся очень даже странной ухмылкой парень.

– Хорошо, я тебе скажу, зачем ты мне нужен,– процедила сквозь зубы Бригс и даже опустила руки, пальцы которых уверено сжимали рукоятку пистолета, а правый указательный – лежал на спусковом крючке.

Но причина, по которой женщина пришла сюда в Египет начала двадцатого века была очень лаконичной и много чего не объяснила для слишком пытливого ума молодого парня.

– Ты мне нужен в качестве заложника,– коротко ответила Катрин и опустила глаза, тупо уставившись в песок.

– Ха…, а это ещё зачем? – вновь ухмыльнулся парень.

– Так, много будешь расспрашивать, точно останешься здесь лежать с продырявленной головой, – заговорила женщина с прежней интонацией в голосе и с тем же злобным взглядом вновь наставила пистолет на Мэта. Он тут же поднял руки вверх, подумав о том, что она и впрямь сможет в него выстрелить, ни о чем не задумываясь. И как ни крути, а умирать в двадцать лет посреди пустыни в начале двадцатого века как-то не очень хочется, если знаешь, наверняка, какой будет жизнь в середине двадцать первого века.

– Ладно, ладно! Успокойтесь! Я больше не буду к вам лезть со своими расспросами.

– Так-то оно лучше, – проговорила женщина едва не металлическим голосом, сказывалась жара.

Макушки у обоих говоривших уж сильно были нагреты жарким солнце неблагодарной пустыни.

– Может нам уже пора?– спросила виновница происходящего и бросила взгляд через плечо на волнообразный эллипс, всё ещё никак не исчезавший.

Глянув на наручные электронные часы, парень ответил:

– Если сопоставить то время, которое мне было отпущено согласно первоначального плана, то оно ещё не истекло. Но ввиду вашего вмешательства о первоначальной задумке можно, я так думаю, забыть… Ну, не знаю, решайте сами. В конце концов, вы сами эту кашу заварили, вам её и расхлёбывать.

– Тогда иди, – приказала Катрин и, отступив на шаг назад, указала пистолетом на призрачный эллипс едва заметный посреди пустынной местность, словно мираж, который был «дверью» в середину двадцать первого века.

– Что, опять первым?– простонал Харлум и даже как-то поник, опустив плечи.– Вот, чёрт!..

– Иди, иди уже. А то от этой жары и твоего неуместного лепета мои уши точно скоро в трубочку свернутся.

Парень, ни говоря ни слова, под дулом пистолета и пристальным взглядом женщины проследовал к вытянутому эллипсу, по которому плавно переливались волны.